Тянется ко мне, обнимает, обхватывая руками, утыкается носом в шею, щекоча горячим дыханием. Я чувствую, как нужно ему сейчас мое присутствие. Обнимаю в ответ, глажу по спутанным волосам.
— Я вас сильно напугал?
— Очень, — мой голос дрогнул, — что происходит?
— Мы все сходим с ума и перегрызаем друг другу глотки. Я был готов всех растерзать в доме, пока не учуял твой запах, не услышал твой голос.
Я замерла, оглушенная признанием.
— Не бойся. Сейчас все хорошо. Как человек я не опасен. Такое может случиться только с волком.
— Почему так происходит?
— Колдовство, древнее, как мир. Заклятье поглощает нашу волю, путая друзей и врагов. Коснулось и меня. Накрыло в самом конце боя. Я даже не помню, как здесь оказался. Тянуло, как магнитом. Зверь совершенно перестал подчиняться, даже запах крови совсем не волновал. А ведь должен был…
— Зверь просто почуял меня. Поэтому ты и пришел.
— Я привел в наш дом бешеного зверя. Даже боюсь подумать, что было бы, если б не твой запах. Лишь рядом с тобой стал осознавать… все вокруг.
— Ты не виноват, что так произошло.
— Никто из нас не виноват, но это происходит все чаще. Мы рискуем, обращаясь в волков, но в измененном обличье варгов победить гораздо проще. Ты правда не сильно испугалась? Прости.
Я в ответ целую, хаотично. В колючие щеки, шею, в уголок губ.
— Тебе ведь еще не нужно уходить? — спрашиваю тихонько.
— Могу остаться до утра, — Брендон целует шею, захватывая мочку уха.
— В доме люди, женщины и дети. Твое место в нашей кровати занял Франко, — отвечаю на поцелуй, цепляюсь за широкие плечи, не хочу отпускать, — у Сантины тоже все комнаты заняты.
— Как тебе конюшня? Там тепло и мягкое сено, — игриво шепчет Брендон мне на ушко и не дожидаясь ответа поднимается, закидывая меня на плечо. Я притворно визжу, бью кулачками по спине.
В конюшне мы находим укромное место, разгребая себе уютную лежанку в сухой траве. Я ненадолго сбегаю в дом. Предупреждаю Сантину, что бы не хватилась меня. Захватываю немного хлеба, ломоть сыра и травяной чай в кувшине. Брендон наверняка голодный.
Пока ужинаем, я рассказываю обстоятельства своей неудавшейся поездки в усадьбу де Лоури, о нашем быте, опасениях и надеждах.
Выговорившись замолкаю. В тишине слышно только наше учащенное дыхание. Пальцы рук переплетаются, встречаясь. Тянемся друг к другу. Жадно и ненасытно. Быстро.
— Мы словно животные, — смеюсь, откинувшись на импровизированную постель. Брендон склоняется надо мной. Целует. Нежно, играючи, тягуче. Растягивая удовольствие.
Мы в эту ночь почти не спим. Лишь пару часов под утро. Просыпаюсь от легкого поцелуя. Брендон стоит надо мной, заглядывает в глаза.
— Мне пора, — шепчет, — не хочется тебя будить, так сладко спишь, но мне действительно нужно уходить.
— Не уходи.
