Побудь хоть еще немного, — цепляюсь за него.

— Не могу, — зарывается в мои волосы, впитывает мой запах, — меня уже ждут.

— Ты ничего не рассказываешь, но я чувствую, что все плохо, — я крепко прижимаю Брендона к себе, — неужели нет способа это остановить?

Мы оба понимаем, о чем я хочу знать.

— Маг. Очень сильный. Почти не подобраться, — спокойный взгляд в мои полные беспокойства глаза.

— Почти? Что ты хочешь сказать?

— Кажется я знаю, как не сойти с ума.

— О чем ты говоришь? — Я встревожено смотрю на него. Меня пугает его решимость.

— Мне нужен твой запах и тогда всегда буду помнить, кто я. Я чувствую, что это не даст мне лишиться воли.

Мой запах. Что я могу дать? Брендон протягивает мне нож, и я отрезаю прядь волос. Отрываю от нижней сорочки кусок ткани, завязываю мешочек. Брендон находит моток тонкой бечевки. Наматывает на мешочек, оставляя длинные концы. Получилось что-то вроде оберега.

— Ты уверен? — Спрашиваю. — Сможет ли волк это носить?

— Надо попробовать. Надеюсь, не придется долго, — Брендон беспечно улыбается. Я понимаю, что эта улыбка для меня. Для моего спокойствия.

— Я боюсь за тебя, — я цепляюсь за Брендона, держу его за руки, — а если это не поможет? Что если…

Замолкаю, закусывая губу. Ему сейчас и так трудно, а тут еще я со своими переживаниями.

Я провожаю его. Горизонт расчертили первые лучи восходящего солнца. Я слышу вой волков вдали, оглядываюсь на Брендона, но вместо него стоит огромный зверь. Подходит, лижет мне руки шершавым языком. Я завязываю на мощной шее шнурок. Надолго ли хватит, смотрю с сомнением. Волк удовлетворенно принюхивается. Смотрит желтыми глазами, прощаясь. Миг и исчезает, проносясь стрелой.

20

Почему-то в тот миг мне показалось, что вижу я его в последний раз. От этой мысли подкосились ноги. Присела в жухлую траву. Слезы по моим щекам, как струи дождя по стеклу.

Однажды мы с Сантиной разговорились про оборотней и истинные пары. Это случилось через несколько дней после того, как мы вернулись в «Жемчужину». Сантина как раз начала выздоравливать после ранения."

"Все началось с возмущения. Меня словно прорвало. Сказалась усталость последних дней и острая нехватка надежного плеча, на которое я могла бы опереться. Мне все не давала успокоиться мысль, что Колин так легко мог покинуть виллу. Ушел. Не предупредил. А ведь как бы мне сейчас пригодилась его помощь.

— Как он мог оставить «Жемчужину»? — пыхтела я, выливая на Сантину свое раздражение. Сейчас даже вспомнить стыдно. — Он слишком стар, чтобы воевать, а «Жемчужина» нуждается в присмотре. Он не предупредил меня! Он должен был остаться!

В тот период много проблем легло на мои плечи. Приходили люди, сбегающие от войны.