Он рассказал мне о том удивительном мире, который обнаружил за пределами пещеры. О, мистер Пендергаст, Джоб не хотел никого убивать, он просто не знал, что это такое, и воспринимал всё это как интересную и увлекательную игру. Конечно, я пыталась объяснить ему, но он ничего не понимал.

Она снова разрыдалась.

Пендергаст немного подождал, а потом продолжил:

— Когда он вырос, вы решили, что незачем посещать его так часто, как прежде. Два или три раза в неделю вы приносили ему пищу и всё прочее, но к этому времени он уже сам вполне мог позаботиться о себе. Пещера стала его родным домом, и Джоб прекрасно научился выживать в этих жутких условиях. Но при этом он оставался дикарём, так как не мог отличить добро от зла и не имел понятия о морали.

— Я пыталась объяснить ему, — прервала его Уинифред Краус. — Я не жалела сил, чтобы обучить его и подготовить к нормальной жизни. — Она снова зарыдала, раскачиваясь взад-вперёд.

— Есть вещи, мисс Краус, — возразил Пендергаст, — которые нельзя объяснить на пальцах. Их надо наблюдать, видеть, прочувствовать, пропустить через себя. Кстати, а как Джоб повредил спину? Во время своих игр в пещере или упал, когда был маленьким?

Уинифред Краус тяжело вздохнула.

— Он упал со скалы, когда ему было десять лет. Мне тогда казалось, что Джоб умрёт, я даже хотела вызвать врача, но…

Её прервал сиплый, почти срывающийся на крик голос шерифа Хейзена:

— А что он вытворял на кукурузном поле? Почему обставлял свои убийства загадочными знаками? Что всё это значит?

Уинифред угрюмо покачала головой:

— Не знаю.

— Полагаю, мы никогда не узнаем, что было у него на уме, — сказал Пендергаст. — Похоже, это была форма самовыражения, своеобразный способ заявить о себе и тем самым удовлетворить свою болезненную потребность в игре. Вы сами были в пещере и видели, как аккуратно Джоб раскладывал на каменных полках и выступах самые разнообразные предметы, включая кости, черепа, стрелы и игрушки. Именно поэтому он никогда не следовал хорошо известным образцам, характерным для типичных серийных убийц. Более того, у него никогда не было строго определённой концепции убийства, просто он претворял в жизнь свои болезненные, психопатические и совершенно лишённые моральных принципов бредовые идеи."

"Уинифред Краус напряжённо молчала, понуро свесив голову, и Кори стало жалко её. Она вспомнила давние рассказы о том, каким строгим и даже жестоким был отец мисс Краус и как часто он избивал её за малейшие проступки. Настоящий тиран, он не проявлял к дочери ни малейшего сочувствия. А девочка сутками сидела взаперти на верхнем этаже дома и беспрестанно плакала, не понимая причин жестокости отца. Это происходило давно, и люди всегда осуждающе покачивали головами, рассказывая об этой семье.