Но я и предположить не могла подобный ужас. Неужели ты будешь разговаривать с отравительницей?

— Обязательно. Надо же выяснить мотивацию такого дикого преступления.

— Посадишь её в тюрьму?

Никита неопределённо поднял бровь:

— Нет, не думаю. То есть в полицию я, конечно, заявил, чтоб получить страховку. Но по опыту знаю, что мой случай практически недоказуем. Нервы Ольге в полиции достаточно потреплют, а судилища я не хочу. Я видел много людей, которых судебные тяжбы, даже праведные, превратили в форменных психопатов. Их жизнь стала крутиться вокруг процесса, кипы бумаг, адвокатов, судей, заседаний и бесконечного сбора доказательств. А я хочу радоваться хорошей погоде и своей семье, а не показаниям очередного свидетеля. Кто бы ни совершил эту подлость, он уже разрушил себя, свою личность, и я не хочу позволить ему разрушить и меня. Понимаешь?

Рита опустила голову. Он едва удержался, чтоб не прижать подбородок к её тёплому пробору среди спутанных прядей волос цвета пшеницы.

Никита был благодарен Рите, что она не отнимала у него рук и не вырывалась. Вместе с ней он чувствовал себя спокойным и сильным.

— Никита, спасибо тебе за твоё суждение. Я много думала на тему прощения и возмездия. — Отстранившись, она подошла к окну и помахала детям рукой. Судя по всему, они уже напрыгались с крыши туалета и теперь строили себе что-то наподобие эскимосского иглу. Она обернулась. — Дело в том, что я тоже пережила предательство. Тут мы с тобой в одной лодке. И это предательство пробило во мне такую огромную брешь, что я до сих пор собираю себя по кусочкам. — Она приложила ладонь к сердцу, грустно усмехнувшись одними губами. — Я узнала об этом прошлой зимой, когда пришла к мужу на Смоленское кладбище. Там, у могилы… — Её голос сорвался, и Никита растерялся, не зная, перевести разговор на другое или дать ей выговориться. Но она замолчала. Высунулась из своей раковинки, как улитка, и снова спряталась.

Распрямила спину, поправила волосы и совсем другим, официальным голосом сказала:

— Никита, я тебя совсем заговорила, а у тебя дел по горло. Жаль, что я не могу помочь.

— Ты уже помогла.

Когда они прощались, раздался стук в дверь и раскрасневшаяся Настя с порога выпалила:

— Никита, у меня к вам очень, очень большая просьба! Помогите мне разыскать машину. Одной мне не справиться.

* * *В автомобиле Фрица Ивановича еле заметно припахивало валокордином. Настя повела носом и звонко чихнула. Запах больницы ассоциировался с задёрнутыми шторами, тумбочкой, уставленной лекарствами, и давящей тоской от предчувствия страшной неизбежности. Она с трудом удержалась, чтоб не подвыть «бабуля» в сложенные лодочкой руки. В детстве она всегда так делала, когда требовалось всплакнуть без свидетелей.