Вместо того, чтобы выразить коллективное возмущение, операторы начинают ржать.
— Ты серьезно не догоняешь? — Котов оглядывает меня с плохо скрываемым удивлением. — Или притворяешься?"
"— Притворяюсь конечно, — вру я, просто потому что терпеть не могу ощущать себя глупее остальных.
— Ладно, давай перейдем к делу. — Звездный жених с торжественным видом извлекает изо льда ракушку и тянет ее ко мне.
На его лице играет довольная улыбка, будто говнюк наслаждается каждым мгновением.
— Даже не думай, — предупреждаю я, чувствуя себя айсбергом, в который вот-вот въедет Титаник.
— Расслабься, отличница, — Голос у Котова ленивый, но цепкий, словно лассо. — За нами следят минимум четыре камеры, значит ничего плохого с тобой не произойдет.
— Посмотрим, как ты заговоришь, когда меня вырвет на скатерть, — бормочу я, отчего-то начиная сильно нервничать. — Возможно и твоему смокингу достанется.
Проигнорировав мою угрозу, Котов чуть подается вперед и его колено касается моего.
— Просто открой рот, — Его голос становится ниже и приглушеннее, будто слова предназначены лишь для моих ушей. — Всё будет в порядке.
— Звучишь так, будто уговариваешь ребёнка проглотить брокколи, — огрызаюсь я.
Края ракушки дотрагиваются моих губ одновременно с теплым касанием пальцев. Очевидно, что Котов этого не планировал, потому что его улыбка меркнет, а взгляд становится тяжелым.
— Ну, — хрипло выговаривает он. — Открывай уже. Обещаю не делать тебе больно.
Стараясь не обращать внимания на направленные на нас камеры, я распахиваю рот.
— Вот умница, — доносится его удовлетворенный шепот, от которого пульс странно ускоряется.
Сделав над собой усилие, я проглатываю моллюска. Вкус оказывается неожиданным: соленое море, лимон и что-то обжигающе свежее. Не могу сказать, что это ужасно, хотя щи с фрикадельками однозначно вкуснее.
— Ну как? — спрашивает Артем, не сводя с меня взгляда.
— Сойдет, — небрежно отвечаю я, предпочитая смотреть на лацканы его смокинга.
— И все? Ты явно не прониклась. Повторим, чтобы закрепить результат.
— Нет уж, спасибо, — пытаюсь отмахнуться я, но говнюк уже вовсю сдабривает витамином С очередного моллюска.
— Второй раз всегда лучше. Можешь со мной не спорить.
Я пытаюсь возразить, но в этот момент на нас наезжает камера, и протест бесславно погибает в горле.
Котов снова подносит раковину к моему рту, но на этот раз его пальцы припечатываются к моим губам намеренно.
Я поднимаю глаза в возмущении.
— Ты же специально так делаешь!
— Думаешь? — Кадык на его шее еле заметно дергается.
Он неторопливо наклоняет раковину, следя, как я проглатываю ее содержимое. Напряжение в воздухе становится настолько ощутимым, что мне хочется трусливо сбежать.
— Подожди.
