Мне было бы неприятно, если бы он после моего кулака скрутил бы, а я бы с криками дергался, какой он урод и козел. Я бы выглядел жалко.

— Вот как? — вздыхаю я.

— Потом я в какой-то момент подумал, что хочу опять сбежать из дома к деду, но это уже было бы глупым ребячеством, — пожимает плечами. — Или я мог просто уйти из дома, попасть в плохую компанию и показать всем, какая у меня ранимая душа... но, — он переводит взгляд на меня, —

мне это сценарий тоже не понравился. Поэтому я тут.

— И?

— Я же говорю, не знаю, — щурится на меня, — и у меня встречный вопрос. Ты как?

Лучше сыночка решил сбежать к деду в истерике, чем вот так сейчас сидел и в строгом ожидании смотрел на меня."

"— Плохо, — честно отвечаю я. — У твоего отца есть внебрачная дочь, и... Это... жопа, Аркаша. Вот.

— Согласен, — кивает и не спускает с меня взгляда. — Но какие планы?

Я молчу не в силах сказать, что нас с Богданом ждет только развод и больше ничего. Жизнь была такой простой до Доминики. Размеренной, уютной и теплой, а сейчас я оказал среди острых камней. Каждый мой шаг будет с кровью и болью.

— Твоя учеба все равно не отменяется, — быстро проговариваю я и опять смотрю на кусты.

— Господи, — тянет Аркадий. — Я же не про это спрашиваю. Да уж, — громко и недовольно прищелкивает языком, — что теперь с этой Доминикой?

— Не знаю, — поскрипываю в бессилии зубами. — Если есть желание познакомиться с ней, то никто не запретит тебе этого.

— А ты с ней познакомилась? — тихо и напряженно спрашивает Аркадий.

— Да... С нее все и началось, — поправляю под поясницей подушку. — Злая, обиженная девочка, которая любит обзываться и кричать. Упрямая и умная.

Поделала фотографии твоего отца и показала их мне, а я поверила.

— Света тоже громкая, упрямая, много кричала в свои пятнадцать лет и подделывала ваши с отцом подписи.

— Что? — перевожу на Аркадия недоуменный взгляд

— Вот черт, — шепчет Аркадий. — Я ей клялся чуть не на крови молчать об этом.

Да, она реально взяла с меня клятву, но я думаю, что ее время истекло, да?

Я вскидываю бровь.

— Не хочу сейчас ни с кем знакомиться, — Аркаша качает головой и отворачивается, — тем более со второй Светой. Одной Светы мне было остаточно, — чешет щеку, — а она?

— Что она?

— Рвется в нашу семью?

— Быть вам сестричкой у нее нет желания, — массирую виски. — И она испугалась, когда я сказала, что о ней узнают ты и Света. Сильно испугалась.

— Что мы такие страшные, что ли? — Аркаша кривится.

— Да, — серьезно смотрю на сына. — Страшные тем, что вы любимые дети, а она — ошибка.

— Почему... Почему, мам...

— Что?

— Почему ты на нее не злишься?

— Не знаю, — усмехаюсь, — может, потому что дура и лохушка, но важное уточнение... мамочкой для нее не хочу быть, но и ненавидеть тоже отказываюсь.