Хорошо, – говорит он тоном дрессировщика, который воспитывает собачку, и медленно освобождает руки мальчика. – Вот. Молодец. Теперь давай поговорим.
Он усаживается в стул, напротив.
– Расскажи, мой хороший, что тебя беспокоит?
– Мы все мертвы. И… Планеты больше нет."
"– Понимаю-понимаю. А как же тогда мы с тобой говорим? – Я чувствую, что доктора веселит разговор. Чувствую, как внутри его нарастает смех и как он старается его скрыть.
– Ну я же уже объяснил! – всхлипывает подросток. – Почему вы меня не слышите? Издеваетесь?
Доктор смотрит прямо в глаза Кире, заставляет его отвести взгляд.
– Ни в коем случае. Не ругайся. Тише, мой хороший. На вот, – доктор подает таблетки. – Прими, – он подает стакан с водой. – Прими и отдохни, – доктор контролирует, чтобы мальчик проглотил пилюли. – Вот так. Молодец. Завтра продолжим беседу.
– Какое, в жопу, завтра?! – кричит Кирилл.
Доктор не реагирует, просто смотрит. Сидит, и я чувствую, что он чего-то ждет. А, вот, понятно. Врач ждет, когда мальчик отключится.
– Чем вы меня накачали? Сволочи… – не успевает договорить пацан, падает на кровать и засыпает.
Я просил у Кирилла разрешения узнать, что произошло с ним, что так сильно изменило обычного парня.
Я хотел разобраться, с чего все началось и почему именно этот мальчик стал замечать «странности». А вместо этого прыщавый показывает обрывки своих воспоминаний о психиатрической лечебнице.
– С каждым днем я приближался к открытию, наблюдал, изучал и в какой-то момент понял… – голос Кирилла вновь звучит в голове. – Понял, что не старею, что мир тоже не меняется, вернее, что мир изменился навсегда. Жизнь остановилась.
Я смотрю на сидящего мальчика глазами санитара.
Мальчик связан по рукам и ногам. Его рот заклеен. Я смотрю на застывшую немую сцену, а Кирилл продолжает рассказ у меня в голове:
– Больше года я пытался объяснить людям. Хотел убедить родственников, что не спятил, что это не я спятил, что это они не видят очевидного.
– Планеты больше нет, – говорит санитар голосом Кирилла. – И теперь нет смысла раскладывать на столе счета за квартплату, собирать деньги на отдых, покупать продукты, дышать.
Санитар смотрит в одну точку, вещает загробным тоном мальчика и не шевелится.
– Я пытался открыть правду, – звонко кричит Киря с заклеенным лентой ртом.
– Все тщетно, – произносит санитар, но его губы не движутся.
Кирилл произносит свой монолог из ртов разных людей, отчего жуть происходящего только усиливается.
– Больничная палата по соседству с Наполеоном и человеком-открывалкой, – смеясь, говорит врач, когда проходит мимо по коридору и заглядывает в палату. – Все, чего удалось добиться мне, молодому старику, – соседство с психами.
