– Отчаявшись, мальчик готовит план побега, – я снова слышу Кирилла у себя в голове. Он говорит о себе в третьем лице. – Не из клиники побег, скорее из нынешней реальности.

– Он исправно пьет лекарства, посещает процедуры. Очень даже послушный пациент, – продолжает санитар.

– Думает, ну уж врач-то точно заметит, что я не псих. Главное – выждать время. Наивный, – говорит доктор и смеется.

– Врач наверняка разберется. Скажет, например, что поправился мальчик, что это все его заслуга… – отвечает санитар.

– Ан нет! – продолжает Кирилл у меня в голове: – Этот чмошник в белом халате проживает свой собственный «день сурка». Он не замечает изменений пациента. Совершает обход, хлопает больных по плечу, «молодцом», говорит заученную фразу «идем на поправку».

Киря, остановись!

Хватит!

Я хочу прекратить балаган. У меня начинает кружиться голова. Вот почему нельзя нормально объяснить и рассказать? Зачем прыщавый меня путает?

Стой, Киря!

Я хочу остановить это, но язык не слушается. Я сижу связанный на больничной койке с заклеенным лентой ртом.

– В распоряжении Кирилла знание, вера, сосед Наполеон, молчаливый санитар и человек-открывалка. Как тебе?

Убирайся из моей головы, прыщавый!

Убирайся!

– Отчего тебя так зовут? – интересуется у Открывалки Наполеон. – Пиво глазом откупориваешь?

– Я м-могу отпереть л-любой зам-мок, – заикаясь, отвечает сосед.

– Открой палату тогда. Что сидим?

– Н-не м-могу. Доктор запретил.

Как ни уговаривал я Открывалку, продолжает голос Кири из динамика в углу, уговорить не получалось. Пришлось пойти на хитрость.

Пообещал Наполеону свои таблетки.

– На. Все колеса теперь твои. Но ты должен пригрозить Открывалке своей имперской расправой.

Я вижу, как Наполеон берет лекарства.

Пускай, думаю, напугает, ударит пару раз, рассуждает Кирилл, для профилактики, легонько…

– Но… – голос Кирилла становится веселым, – Наполеон слегка перестарался. Своим командным тоном так запугал бедного соседа, что тот вовсе перестал говорить. Забился в угол сидит, боится голову поднять.

Хорошо, Император не довел угрозы до реального рукоприкладства. Бедняга Открывалка, если бы не помер с испугу, так уж точно переселили бы его в другой «номер» нашей уютной гостиницы.

Я выждал пару дней, продолжает свой рассказ голос, выждал и вновь обратился к заике:

– Я слышал, дорогой друг, что Наполеон собрался тебя убить.

Я теперь наблюдаю из тела Открывалки.

Чувствую, как его лицо холодеет, а все тело трясется от страха.

– Тише. Не волнуйся. Я не дам тебя в обиду. Перестань. Ты же мой лучший друг. Забыл?

– Д-да. Ты м-мой друг. Друг, – отвечает рот, а я вижу, знаю, что Открывалка так не думает.

– Взамен я попрошу об услуге."

"Открывалка смотрит, не отрываясь от спасителя.