Он лежал на чердаке лет пятьдесят, правильно говорил Владимир Петрович Архипов в тот самый первый раз! Вон какой темный пол в том месте, где он лежал, пока вы его не нашли, а вокруг все выгорело и покрылось многолетней пылью! Не участвовал ваш круг ни в каких темных обрядах, а висел себе спокойно в сельской церкви или в кабаке, и тек по нему белый воск от свечей, а потом его кинули сюда и забыли, а вы нашли!

Вот воображение, не дай бог никому такого!

Архипов тихо хмыкнул, потер серые пальцы, выпрямился и глянул в сторону оконца. Ну, хоть с кругом все ясно.

Все дальнейшее произошло в секунду.

Островерхая тень метнулась из угла – краем глаза Архипов заметил это движение, но только в самый последний момент. Его сильно ударило в бок и в спину, он взвыл от боли, пошатнулся и стал валиться на бок, за низкое оконце.

Ему не за что было зацепиться, чтобы остановить свое падение, и солнце ударило в глаза, и книга вылетела из-под мышки. и, как в кошмаре, каким-то перевернутым зрением, он видел, как она падает, падает, падает, становясь все меньше и сверкая на солнце, и он знал, что сейчас станет так же падать.

Тень взметнулась у самых глаз, и он еще подался назад, приближая свое падение в бездну, ноги поехали по хлипкому полу, им тоже не за что было зацепиться. Архипов бешено дернул ногой, пытаясь нащупать спасительный пол, но неудачно, его уже перекидывало через подоконник, и бездна, полная солнечного света, воздуха и голубого притягательного огня, ждала его.

Ну, вот и пришел твой час. Ты не захотел меня тогда, а сегодня я сама тебя захотела.

Он зажмурился, потому что знал, что стоит только ему открыть глаза, и он сдастся. Останется с ней.

Он зажмурился, судорожно цепляясь руками за подоконник и полусгнившую створку, пот потек по лицу, позвоночник разорвало надвое. Ноги болтались, били по кирпичам.

Боль проткнула мозг насквозь – вошла в лоб и вышла в затылке.

Тень снова взметнулась – Архипов только чуть приоткрыл глаза, и удар по онемевшим пальцам почти заставил их разжаться.

“Я уже совсем рядом, – шепнула ему бездна. – Брось. Оставайся со мной”.

Створка, за которую он держался, жалобно и натужно скрипела и двигалась под его весом, и он знал, что еще три секунды, и створка вырвется из гнилых и ржавых пазов, и он рухнет вниз, и полетит, а потом от него ничего не останется.

И еще он знал совершенно точно, что последнее, что он увидит в своей жизни, будет лицо его убийцы, победителя, триумфатора, а он, Архипов, к тому времени ничего не сможет изменить.

В ушах звенел колокол – бездна ждала его. Мокрые пальцы ехали по трухлявой деревяшке. Створка качалась и трещала.

Второй удар по пальцам был сильнее первого, и почему-то он вдруг привел Архипова в чувство. Насколько это было возможно.