– Володя?! Ты что?!

Кряхтя, он встал на колени и отпихнул Тинто, который все лез обниматься.

– Что случилось? Как ты сюда попал?! Господи, ты же на работу уехал! Почему ты весь грязный?! И руки! Что у тебя с руками?

Архипов тяжело смотрел на нее.

– Ты что? – остановившись, настороженно спросила Маша. – Что с тобой, Володя?

– Как ты сюда попала?

Он поднялся на ноги, придерживая спину рукой. Маша сделала шаг назад.

– По лестнице, – объяснила она растерянно, – а что такое? Кто-то закричал, Тинто Брасс залаял. Мы… вышли. Он… сразу сюда помчался, а я за ним.

Архипов все молчал.

Если бы Тинто мог говорить нормальными человеческими словами! Ну почему, черт возьми, он не говорит?!

Она вполне могла успеть забежать в его квартиру, содрать островерхий колпак и вернуться обратно – участливой и взволнованной. Она вполне могла успеть.

Тот, кто был в колпаке, показался ему не слишком большим и довольно легким, и – черт, черт, черт! – это могла быть она.

– Что тут случилось, Володя? Как ты здесь оказался?

– Мне нужно было кое-что проверить, – заявил Архипов мрачно. – Я поднялся сюда, и меня чуть не убили.

– Как?!

– Как тогда Лизавету. Помнишь, она говорила, что ее чуть не сбросили с лестницы, дня за два до смерти?

Маша растерянно смотрела ему в лицо и, кажется, не слушала.

– Ну помнишь?

– А…да.

– А меня чуть не выкинули в окно.

Она ему не поверила.

– Как тебя можно выбросить в окно? Ты что? Неодушевленный предмет?

“Я становлюсь неодушевленным, как только чувствую или вижу бездну, – подумал Архипов. – Я не могу сопротивляться. Странно, что я все-таки сопротивлялся”.

Впрочем, если бы не Лизавета, всем моим сопротивлениям цена была бы грош.

– Маша, – вдруг спросил он и вытер окровавленные ладони о светлые офисные брюки, – ты веришь в привидения?

Он знал, что в этот момент все поймет по ее лицу. Пусть самое худшее, но он должен выяснить это сейчас, чтобы больше ни на что не надеяться. Ни на какую “настоящую жизнь” с ней. Маша Тюрина вдруг стремительно подошла к нему и положила прохладную узкую ладошку ему на лоб. Он отстранился. Она потрогала его щеки.

– Вроде нет, – озабоченно сказала она и, потянувшись, потрогала лоб губами.

– Нет – не веришь?

– Нет температуры, – с досадой возразила она, – нет у тебя температуры! Пошли домой, Володя. Мне надо посмотреть твои руки, а тебе надо принять аспирин.

Он чуть не завыл.

– Маша! Посмотри на меня!

Она посмотрела. В глазах плескалась тревога и жалость.