– Могу предположить, что вам вменили в обязанность развалить оба дела, и, учитывая ваши компетенции, вы справитесь с этим без труда.

Не донеся до рта бутерброд, она положила его на тарелку и в упор взглянула на следователя:

– У меня есть свой кодекс чести.

– Мне известно, за что вас отстранили от работы.

Ульяна болезненно сморщила лицо и размеренно, делая недолгие паузы, объяснила:

– Отстранили только на время… Уголовное дело не заведено… И обвинения против меня до сих пор не выдвинуты.

– Нисколько не удивлен. С такими покровителями, как у вас, и в должности восстановят.

– Какой смысл в подобных разговорах?

– Никакого. Просто хотелось, чтобы вы знали, что я в курсе.

– Ну, сказали. И что? Теперь можем работать?

– Пожалуй.

Она провела ладонями по лицу, словно умылась, и заговорила другим, обыденным тоном:

– Кто-нибудь из следственной группы смотрел записи с видеокамер?

– Смотрят, – нехотя проронил Богданов.

– Людей вам хватает?

– Из района прислали подмогу – двух оперов и одного следователя.

– Что-нибудь нашли?

Вместо ответа Богданов посмотрел на часы, сунул в рот кусок бутерброда и слез с табурета.

– Идемте…

– Куда? – поинтересовалась Ульяна.

– В кабинет вашего брата. Сейчас туда придет Светлана Еремина, администратор съемочной группы, которая обнаружила труп.

Еремина поджидала их в коридоре. Втроем они вошли в кабинет и расположились вокруг стола.

Богданов снял пиджак и бросил его на соседний стул.

– Значит, так… Сейчас вы расскажете все как было, а потом мы запишем.

– С какого момента начинать? – спросила Еремина.

– С того момента, когда вы увидели Гурову.

– Убитую? – уточнила она.

– Живую. С этого начинайте.

– Примерно в половине двенадцатого я заглянула в гримваген…

– Прошу прощения, – вмешалась Ульяна. – Можно задать вопрос? Для чего вам нужен гримваген? Я бы не спрашивала, если бы вы снимали сериал: там актеры, костюмы, грим. Но здесь-то, по сути, рекламный ролик.

– В проекте заняты пять статистов – двое взрослых и трое детей. Они изображают отдыхающих.

– Ага… Теперь мне все ясно.

– Продолжайте, – распорядился Богданов.

Еремина снова заговорила:

– Я заглянула в гримваген и увидела, что в кресле сидит посторонняя…

– Видели ее со спины?

– Нет, зачем же. Когда я делала замечание, она сидела в кресле, развернувшись ко мне.

– Что именно вы ей сказали?

– Сначала спросила, что она делает в гримвагене.

– И что ответила Гурова?

– Ничего. Смотрела на меня как будто не понимает.

– А вы?"

"– Я сказала ей: уходите! Но в этот момент меня вызвали по рации на площадку, и я побежала туда.

– Стало быть, при вас Гурова не ушла?

– Даже не шелохнулась.

Чуть помолчав, Богданов снова спросил:

– Кроме Гуровой в гримвагене был кто-то еще?

– Водитель. Но он находился в кабине.