Их было немного: пара платьев, платки, книги, которые я взяла почитать, и небольшие гостинцы, которые мама уже успела приготовить. Когда чемодан был застёгнут, я машинально потянулась за телефоном, чтобы вызвать такси.
И тут экран вспыхнул от нового сообщения.
""Я выехал. Буду через два часа.""
Я уставилась на сообщение, не веря своим глазам. Адам? Он действительно едет за мной? Я уже успела забыть его слова три дня назад, когда он сказал, что приедет. Тогда это прозвучало мимоходом, будто из вежливости. Я была уверена, что он либо забыл, либо решил, что мне проще самой добраться. Но нет, он едет.
Эта мысль заставила меня задуматься. Почему? Зачем? Ему же никогда раньше не приходило в голову приезжать за мной. Но вместо ответов на вопросы я почувствовала странное тепло внутри. Возможно, где-то в глубине души мне хотелось, чтобы он приехал. Хотя бы раз.
Когда я спустилась вниз, мама уже ждала меня на кухне. На столе стояла большая корзина с яблоками, баночка сметаны и свёрток с сыром.
– Возьми, – сказала она, даже не спрашивая, нужно ли мне это. – Детям всегда нравится, что-то привезённое от бабушки.
Я улыбнулась и молча обняла её. Эти три дня мы почти не разговаривали о чём-то серьёзном. Она, как всегда, была занята хозяйством, а я помогала, как могла. Но в её взгляде я читала больше, чем она могла сказать словами.
– Мама, спасибо за всё, – тихо сказала я.
– Главное, чтобы ты была счастлива, – ответила она, погладив меня по плечу. – Ты всегда можешь вернуться. Помни это.
С бабушкой я попрощалась у порога. Она сидела на лавочке, перебирая пучки сушёных трав. Её руки, сухие и натруженные, казались тоньше, чем я их помнила. Когда я наклонилась, чтобы обнять её, она шепнула:
– Марьям, не теряй себя. Ты у нас сильная. Мы гордимся тобой.
Эти слова неожиданно тронули меня. Я кивнула, сдерживая слёзы, и быстро поцеловала её в щёку.
Отец подошёл ко мне, когда я уже стояла у ворот с сумкой. Он всегда был молчаливым, но сегодня в его взгляде была мягкость, которая редко проявлялась. Он кивнул на машину, будто понимая, о чём я думаю.
– Если что, звони, – сказал он просто.
– Хорошо, папа, – ответила я, чувствуя, как сердце сжимается от тёплой грусти.
Эти три дня прошли тихо, но насыщенно. Я помогала маме на кухне, ходила с отцом в поле, а с бабушкой проводила вечера за разговором. Мы не обсуждали ничего важного, но каждое слово, каждая мелочь казались мне важными.
Мама, как всегда, была в движении. Её руки вечно пахли молоком, травами или свежим хлебом. Она не жаловалась, не упрекала, просто жила в своём ритме. Но я видела, как она поглядывает на меня, словно пытаясь понять, что изменилось.
В одну из ночей мы с ней сидели на кухне, когда все уже спали.
