А когда пришла — мать встретила ее воплями и ремнем, потому что папаша уже успел сообщить, что натворила ее «непутевая дочь», а заодно поставить перед фактом, что больше никаких денег не будет.

Она высекла Марину так, что та сидеть не могла, а потом вдруг обняла и прижала к себе. Обдав запахом перегара, поцеловала в мокрую от слез щеку и рассмеялась:

— А, вообще ты молодец! Дала просраться этому мерзавцу. Представляю как у него бубенцы скукожились, когда он увидел тебя рядом со своей сладкой дочуркой. Так и надо! А то сидят там как свиньи раскормленные и хлопот не ведают. А мы тут…

Мать так расчувствовались, что пошла в магазин и принесла бутылку, а еще пирожное — эклер с масляным кремом.

И пока Марина молча жевала лакомство, Крис сидела напротив, то нахваливая ее, то поливая грязью своего несостоявшегося принца.

А в конце и вовсе пообещала, что с выпивкой завяжет и они как заживу-у-ут.

Марина не особо верила в ее слова. В тот день в ней что-то надломилось.

Ее гулящий, неверный мерзавец-отец, сам того не ведая, что-то сломал в ней.

Впрочем, ему было глубоко на это плевать.

С тех пор он больше не появлялся в их доме, не звонил, не присылал денег. Вычеркнул их из своей жизни, ограничившись коротким сообщением: сунетесь – убью.

Удивительно, но это подействовало на мать положительным образом. Она и правда стала меньше потреблять, а потом и вовсе закодировалась,

Нашла работу. Стала больше тратить денег не на себя, а на подрастающую дочь и понемногу откладывать на ее учебку. Даже мужика непьющего умудрилась найти. Простого трудягу, не хватавшего звезд с неба, но относившегося к ней с уважением и любовью.

И Марина выжила без горе-папаши. Закончила школу с отличием и поступила на бюджетный, предпочитая не с поминать о своем прошлом.

А потом услышала, как соседка по комнате восторженно рассказывает подружкам о том, какой у нее замечательный папочка. Как он ее любит, какая у них офигенная семья.

Папа то, папа се…

И глаза такие же голубые и наивные как у той девочки в розовом платье.

Марину это выбесило настолько, что она еле сдержалась. Хотелось сказать, что ни фига этот папаша не чудо, а конченный мерзавец, который наверняка по бабам скачет, пока блаженная Даша ему оды поет. Может и ребенка на стороне настрогал. И этот ребенок всеми фибрами души ненавидит любимую дочку Дашеньку, как сама Марина ненавидела ту девочку в розовом."

"Хотела сказать, да не стала. Вместо этого решила, все сделать сама.

Разбить эти гребаные розовые овечки, которые достаются любимым доченькам по праву рождения.

И все то, что ломало ее в детстве, что причиняло боль и нестерпимое мучение, Марина выплеснула на эту семью

Словами не передать, какое блаженство она испытала, когда Даша осталась за бортом.