Но сейчас я понимаю, что скорее всего это и был преступник.

Я быстро нахожу нужное сообщение, но когда нажимаю на имя пользователя, вижу что он уже удалил свой аккаунт.

Суворов нетерпеливо выхватывает у меня телефон и впивается в экран своими голубыми глазищами. Держу пари, бизнесмен уверен, что стоит ему посмотреть построже на страницу с удаленным аккаунтом, как та непременно подчинится его воле и раскроет все данные о хозяине, включая домашний адрес и серию паспорта.

Но к сожалению бездушная соцсеть не торопится его радовать и он передает телефон Аслану:

– Выясни все что сможешь о нем.

Верзила кивает и начинает что-то печатать.

– Эй, – я подскакиваю со стула и едва не поскользнувшись на крупицах сахара, подлетаю к нему, – отдай мой телефон.

– Спокойно, – говорит он с улыбкой, но при этом поднимает телефон над головой, так что я даже в прыжке вряд ли достану до него. – Я всего лишь отправил себе ссылку через личку.

Личные сообщения? То есть, у него тоже есть аккаунт? Хотя чему я удивляюсь? Наверняка лайкает фотомоделей в бикини пока стоит в пробках.

Аслан отдает мне телефон и я запоздало замечаю, что Суворов покинул кухню. Выхожу за ним в комнату и вижу, что он держит в руках белый лист бумаги каким-то чудом уцелевший при погроме. От мысли, что он рылся в моих личных вещах мне становится не по себе, но я тут же вспоминаю, что до него в них уже порылся грабитель. Хотя тот вряд ли выискивал там что-то таким пристальным взглядом.

Роман Дмитриевич продолжает критически оглядывать то, что когда-то было моим гардеробом и вдруг, словно пиранья, почуявшая запах крови, ныряет в разноцветную гору и с победоносным видом выуживает из нее простой карандаш. Правда, через мгновение застывает на месте, когда понимает, что вместе с карандашом он умудрился зацепить и мои стринги.

Почему-то я уверена, что он сейчас отбросит их словно гремучую змею, но мужчина педантично расправляет их и демонстрируя мне полупрозрачное черное кружево грустно изрекает:

– Тоже в краске, – и только после этого аккуратно кладет их обратно. Затем он протягивает мне бумагу с карандашом и подталкивая в направлении кухонного стола командует:

– Рисуйте.

– Что? – удивленно хлопаю ресницами.

– Портрет, конечно. Что еще? – и подумав, уточняет: – Не мой. Преступника. Если он так всполошился из-за вашей истории или как там ее, значит сходство было.

– Было, конечно, – заявляю обиженно, но лист отодвигаю от себя. – Пожалуй, я воспользуюсь его советом и перестану лезть не в свое дело. Поисками преступника должна заниматься полиция. Им за это деньги платят. А мне…, – я обвожу выразительным взглядом свою квартиру, – лишние проблемы не нужны.

– Вы хотите денег? – деловито интересуется он. – Хорошо. Я вам заплачу.