Его потолок подпирали колоссальные колонны, гордо тянущие свои плечи к свету. На них были высечены знакомые Хаджару руны и барельефы, каждый из которых служил безмолвным рассказчик давно утерянных преданий. Их тени, словно призрачное эхо, плясали по стенам, оживляемые все тем же мерцающим светом кристаллом.

В воздухе чувствовалась тяжесть металла и огня. Вокруг грота с непреклонной страстью, даже спустя эпохи, пылали кузницы, высеченные из самого сердца земли, а их пламя отбрасывало теплые золотые отсветы на лица визитеров.

Пол был укрыт плотными шкурами, на которых обозначились вереницы истоптанных троп. Всюду, куда не посмотришь, разбросаны наковальни, каждая из которых, в отметинах хранила память о тысячах ударов молота.

В притаившихся в сумраке уголках стояли стеллажи, заполненные загадочными инструментами, кусками металла и заготовками.

Неподалеку от места, где стоял Хаджар, непосредственно к самому пруду примыкали длинные желоба. Глубиной в несколько ладоней, они забирали воду и несли дальше, теряясь где-то в громадных чанах для закаливания стали.

— Ай! — раздался вскрик, последовавший следом за неприятным хрустом.

— Терпи, — пробасил Та.

Вскоре рядом с Хаджаром уже стояли и остальные гиртайцы. Они, так же, как и генерал, с открытыми ртами смотрели на открывшееся их взору великолепие.

— Мы нашли… мы действительно её нашли… — не сдержала эмоций Амик. — Никто не верил, а мы нашли… кузню Хафотиса!

— А что там…

Тар, придерживающий наспех перевязанное поврежденное плечо, указал в сторону громадной статуи, расположившейся в самом конце пещеры.

Титан из бронзы, сжимая в одной руке молот, а в другой стальной лист, служил одной из колонн, держащих свод. Вот только генерал видел руны на теле гиганта и чувствовал то, что уже некогда ощущал прежде.

— Не двигайтесь, — прошептал он. — Доверьтесь мне и, пожалуйста, ни в коем случае ничего не говорите.

Проигнорировав непонимающие взгляды четверки, Хаджар выпрямился и зашагал по коврам и мехам, не знавшим стоп других людей вот уже многие эпохи.

И с каждым шагом, что делал Хаджар, титан, стоявший в дальней части то ли кузни, то ли пещеры, постепенно оживал. Руны на его теле, словно ловля свет кристаллов, загорались потусторонним свечением, а сам голем постепенно приходил в движения, подобно зверю отряхиваясь от каменной пыли.

— Кто ты? — механический голос пролетел по пещере. — Назови себя, незнакомец. Кто ты такой и зачем пришел в мастерскую моего создателя?

Язык, на котором говорил голем, являлся сочетанием из множества языков прошлого и, наверное, без помощи нейросети, услужливо переводящей речь титана, Хаджар бы его не понял. Чего уж там говорить о гиртайцах.