Как кстати её звали?
* * *Хаджар отпрыгнул в сторону и едва удержался на ногах после того, как громоздкий молот врезался в пол, раскалывая его и вздымая в воздух град из острой каменной крошки.
— Может решим все словами⁈ — выкрикнул генерал.
Но ответом ему стал лишь гулкий рев голема.
Глава 1891
Хаджар, со все тем же печальным вздохом, отвязал от пояса ножны с мечом.
В то же мгновение в пещерном сердце древнего грота закипел бурлящим котлом танец жизни и металла. Хаджар, держа меч в ножнах, стоял перед исполинским бронзовым противником. Голем, возвышающийся над смертными, выкованный из состаренной бронзы, держал в руках молот, способный раздробить камень, и литой щит, светящийся тусклым, угрожающим светом.
Когда голем сорвался, Хаджар, как всегда проворный и быстрый, помчался по камням с грацией грацией дикого хищника. Его шаги легко летели по усланному мехами полу. Молот голема, словно напитанный силой самой земли, взвился в воздух с мощью, звенящей раскатами сотен ударов по наковальне. Каждый взмах оборачивался громовым провозглашением силы, а каждый промах — землетрясением, отдававшимся в стальных костях грота.
Каждый раз, когда проворный генерал уходил за долю мгновения до того, как молот, размерам с небольшой дом, размазал бы его по камням, те, в свою очередь, взрывались дождем острой гальки и камней.
Но Хаджар, все так же, оставался лишь дуновением ветра, лишь тенью, мерцающей и танцующей на краю безумия.
И его танец был не только физическим, но и умственным, эдаким своеобразным испытанием на смекалку и выносливость. Разум Хаджара был так же проворен, как и тело, неустанно просчитывая каждый шаг, каждый вздох, предугадывая траекторию полета неумолимого молота. Когда-то давно для этого ему требовалась помощь нейросети, теперь же он был и сам способен на подобное даже не столько на уровне разума, сколько подсознания — оголенных инстинктов, срабатывающих быстрее, чем генерал успевал о них подумать.
Земля содрогалась от ярости голема, не способного поймать верткую мошку. При каждом ударе исполине в воздух взлетали мелкие камешки и пыль. Гром движений голема звенел ритмичным боем кузнечных молотов, извещающих о приближающейся гибели, на который Хаджар отвечал тихим шепотом собственных движений, шелестящих зимним ветром.
Будь в гроте хоть кто-то, сведущий в путях меча и поля брани, то оказался бы заворожен мастерством генерала. Тот словно не сражался, летя вдоль поля, а будто демонстрировал нечто, напоминающее скорее искусство, чем поединок.
