– С оборотнем я может и погорячился, – заговорил Зверобой, когда они выбрались из оврага. – Обманул я вас, товарищ командир, выпил я самогона накануне. Не много, пол-литра всего. Так-то я уже давно в рот не брал, но тут накатило что-то. Я ж когда ребяток Грининых через топь перевел, сразу же вернулся обратно в лес. Ну, а что мне в отряде под ногами у вас болтаться? Я ж на сей раз был без гостинцев. – Гостинцами он называл ту скромную добычу, которую изредка приносил в лагерь. – Да и дела у меня оставались кое-какие.

Спрашивать про дела Влас не стал, понимал, что Зверобой все равно не расскажет.

Да и не до того сейчас было.

– Я на них наткнулся на обратном пути.

– На кого? – спросил Влас.

– На перебитых карателей. Я так думаю, они шли от деревни по вашу душу. Шли да не дошли. Случилось там что-то очень странное. Вот после этого и я стал про оборотня задумываться. Да не усмехайтесь вы так, товарищ командир! Вы дослушайте сначала!

– Я слушаю. – Влас замедлил шаг, внимательно посмотрел на Зверобоя.

– Значицца, приключилось там в лесу настоящее побоище. – Зверобой понизил голос до едва различимого шепота.

 – Выглядело все так, словно бы немцы сами с собой бились.

– Это как? – удивился Влас.

– А вот так! Там, если по форме судить, были и эсэсовцы, и фрицы из обычных. И раны у всех престранные. Огнестрельные были, не отрицаю. У эсэсовцев все обоймы расстреляны, словно они палили, не переставая. А те, что простые солдаты, вообще без оружия. Вот вам еще одна странность, товарищ командир.

Власу подумалось, что странность эта далеко не последняя, хотя, куда уж больше?.."

"– Я про раны начал, да? – Зверобой рассказывал и зыркал по сторонам.

 – Ну так вот вам еще одна странность! Застреленные были и с той, и с другой стороны. У солдат оружия никакого не было, а эсэсовцы полегли. Кто ж их тогда пострелял? – Дожидаться ответа Зверобой не стал, продолжил: – Четыре овчарки с ними были. Ну, вы ж понимаете, товарищ командир, как каратели на охоту выходят?

Влас молча кивнул. Доводилось и ему видеть карательные отряды.

– Псы все убиты. Порваны в клочья. Я ж сначала первым псину нашел, а уже потом на ту поляну вышел.

Вот как нашел, так и подумал, что это зверь какой-то лютовал, потому что человек так сделать не смог бы. А потом я увидел раны на телах их хозяев… – Зверобой замолчал, но молчал недолго, видно, очень хотелось ему наконец выговорится, рассказать то, о чем отчего-то не решился при Грине рассказать. – Половина эсэсовцев тоже того… в клочья. Нет, не в клочья, это я со страха так подумал. Глотки у них перегрызены были. Понимаете, товарищ командир?

Влас, кажется, начинал понимать, куда он клонит.