И почему-то его слова меня ничуть не успокоили.
Я отыскала остатки колбасы и предложила их льепхену. А сама умылась и забралась в постель. Я снова нашла неприятности. Странности ректора, а теперь еще проверка и бал. За бал я почти не переживала…
Ровно до того момента, пока не обнаружила на задворках сознания мечту снова танцевать с Бланко. Настроение из-за этого сразу испортилось, и я закрыла глаза. К счастью, этот день утомил меня достаточно, и сон не заставил себя ждать.
Всю неделю нас гоняли и в хвост и в гриву по всем предметам. И только я понимала почему. И стойко молчала. Также стойко на моих волосах держались розовые пятна. Я почти не переживала из-за этого. Адриану и Джоберти приходилось хуже. Взгляды парня с каждым днем становились все злее. А я так и не придумала, чем ему ответить.
О грядущем испытании адептам сообщили в пятницу. Когда мы вышли из столовой после обеда, прозвучал гонг. Гулкий звук наполнил залы. Эолалия схватила меня за руку и потянула за собой, на ходу поясняя:
– Общее построение всех курсов.
Во внутреннем дворе Академии и правда выстраивались адепты. Ректор поднялся на возвышение и поднес к губам артефакт, усиливающий голос. Я встала рядом с Эолалией и со скорбным лицом выслушала новости.
– Наш любезный правитель, благороднейший из герцогов Альбин Скау распорядился провести внеплановый смотр навыков для всех курсов, – рассказывал Барт. – В понедельник будут практические испытания. Форма и место проведения пока уточняются… Во вторник и среду – контрольные по всем остальным предметам.
Адепты удивленно перешептывались. Ректор продолжал вещать о важности этого события для Академии, а также для судеб адептов. Я же с тоской поглядывала на небо. На урок к Бланко придется бежать…
Когда Барт наконец закончил и отпустил нас, я попрощалась с Эолалией и бегом припустила к выходу. К счастью, большая часть адептов отправлялась к общежитию, и переход к полигонам был пуст. Я влетела в распахнутые двери и уже хотела бежать дальше, когда рядом раздалось всхлипывание.
Я резко затормозила и обернулась. Всхлипывания повторились. Кажется, в закутке у дверей кто-то стоял. Мне нужно было торопиться, но было в этих звуках какое-то отчаяние. И, вместо того чтобы мчаться на тренировку к Бланко, я обогнула створку и негромко позвала:
– Привет. Что-то случилось?
Незнакомка упиралась лбом в стену, и я могла видеть только длинные светлые волосы и такую же форму, как у меня.
– Ничего, – буркнула она, не поворачиваясь.
Мне здесь явно не рады, а вот Бланко ждал на полигоне. Но вместо того чтобы поступить самым логичным образом, я осторожно намекнула:
– Из-за «ничего» обычно не плачут.
– Как будто ты не знаешь, отчего я могу плакать, – глухо ответила девушка.
