Постояв на краю воронки, обойдя ее неторопливо кругом, полковник сказал уверенно:

– А ведь, пожалуй что, батенька, основной заряд они заложили в подвале, так что раскапывать нечего…

Я с ним был совершенно согласен – походило, что в этом он понимал толк не хуже военного. В самом деле, раскапывать нечего. Даже если и сохранился выход в чужую осень, теперь у меня тем более язык не повернулся о нем рассказать. Не поверили бы, как пить дать. Могли – уже не они, а мое прямое начальство – к психиатрам отправить…

Так что, дописывая рапорт, я ни словечком не упомянул о той двери, ведущей неизвестно куда.

А впрочем, меня после того не особенно и дергали: ученая троица, прочитав мой рапорт, вызвала только раз, задала пару-тройку вопросов, уже чисто для проформы, и отпустила душу на покаяние. А начальник штаба дивизии, которому мне тоже пришлось писать рапорт – повторение первого, почти слово в слово, разве что пришлось немного добавить обо всем случившемся в то утро, – меня и вовсе не вызывал. В конце концов, это прямо не относилось к нашим чисто военным делам, я все сделал, как надлежит, и упрекать меня было не в чем…

Что еще? Если не считать погибших, больше всего не повезло майору-комбату: его понизили до капитана, сняли с батальона и поставили на роту.

Кто-то решил, что на нем есть своя вина, что ему, коли уж передовой, собственно, был наш городок, именно туда ему следовало отправить всю артиллерию. Возможно, в таком решении и был резон. Хотя… Есть сомнения, что нам удалось бы отбиться даже при наличии у нас всей батальонной артиллерии – не так уж ее и много имелось в батальоне, да и калибры не те, чтобы на равных драться с «Королевскими тиграми». Бой просто-напросто был бы более долгим и кровавым, подмога могла бы и не успеть. В одном я твердо уверен: у немцев был приказ вытеснить нас из городка, взорвать дом «почтаря» и уходить. Ничем иным их поведение не объяснить."

"Да, тот «Тигр» подорвал именно старлей. Действительно, старый городошник… Когда мы его нашли, все было ясно: одну гранату он успел метнуть, метко поразивши цель, а потом его срезали пулеметной очередью с бронетранспортера.

Другие четверо и того не успели сделать… Так их и нашли – с парой гранат у каждого.

Потом? Берлин мне брать не довелось, и до победы я больше не получал наград – но и не ранило ни разу, тоже неплохо. Поздней осенью нашу дивизию вывели домой и расформировали, в число демобилизованных офицеров попал и я, но очень быстро обустроился на гражданке: инженеры с опытом были нарасхват, учитывая, сколько немцы у нас порушили, сколько пришлось всего восстанавливать.