Похоже, Рамиль тоже чутко уловил этот момент, потому что после продолжительного молчания наконец спросил:
- Что с вами случилось?
Я устало откинулась на спинку стула, прикрыла глаза, пытаясь сообразить, что ему ответить. Сказать правду? Такую горькую, постыдную, болезненную? Я не могла. Да и к чему ему, явно интересовавшемуся лишь из вежливости, эти мерзкие подробности, и в целом - чужие проблемы?..
- Ничего, - попыталась ответить твердо. - Просто… семейная ссора. Такое бывает…
Он оказался рядом так внезапно, что я испуганно дернулась. Взгляд уперся в его ноги - сильные, по-спортивному накаченные. Было неудобно смотреть на них так откровенно, но поднять взгляд к его лицу отчего-то было еще страшнее.
- Не нужно мне лгать, Лидия, - произнес он, и бархатный тембр его голоса резко контрастировал с твердым, требовательным тоном.
- Я не…
- Сменить замки и не пускать жену домой - это «бывает»? - оборвал он мою жалкую попытку возразить. - Если так, то уж точно не в нормальных семьях.
Его ремарка меня неожиданно задела. Да, все именно так и обстояло - моя семья, казавшаяся мне самой еще недавно образцовой, оказалась на деле каким-то пшиком, призрачной иллюзией, но с какой стати об этом так открыто высказывался совершенно посторонний человек?..
Я вскинула подбородок, задрала голову так, чтобы видеть его лицо…
- Вам не кажется, что вы не имеете права судить на этот счет? - вопросила неодобрительно.
- Не кажется, - мигом отреагировал он.
А следом произнес то, что окончательно повергло меня в шок.
- Он тебя вообще никогда не заслуживал.
Глава 16
Много лет назад
Волоча за собой тяжелые коньки, сжав в другой руке старую, потрепанную клюшку, паренек неторопливо брел вдоль дороги, погруженный в собственные мысли и не замечая ничего вокруг.
Думы его были тяжелыми, какими-то совсем уже не детскими. Он гадал о том, о чем большинство детей его возраста даже не задумывались. Будет ли сегодня что-то на ужин? В каком состоянии вернется с работы мать?
Он знал: если она будет трезва, то ему в очередной раз достанется. За то, что вместо того, чтобы делать уроки, снова гонял шайбу на пустыре. Или по какому-нибудь еще - абсолютно любому - поводу. Если будет пьяна - то, скорее всего, сразу упадет в кровать и питаться ему придется тем, что удастся найти в холодильнике. Вот только, насколько он помнил, там уже пару дней ничего не водилось, кроме старого, забродившего варенья.
Он с тоской оглянулся на пустырь, где несколько часов подряд в одиночестве оттачивал удары по воротам, представляя, как забивает шайбы лучшим голкиперам мира…
Другие дети не хотели с ним играть. Его не принимали, потому что он был хуже всех одет, не имел денег даже на обед и в целом был крайне далек от всего того, что интересовало и увлекало его сверстников.
