"
"Зато он твердо знал уже сейчас, чего хочет в этой жизни. И плевать на тех, кто этого не понимал и не видел.
Думая обо всем этом, он даже не уловил звука приближавшейся машины. Очнулся лишь в тот момент, когда она была уже совсем близко. Вскинув голову, непонимающим взглядом встретился с глазами человека за рулем…
Абсолютно пустыми глазами.
Слишком поздно Рамиль осознал, что тот вовсе не собирался тормозить. Более того - он вполне намеренно мчался прямиком на него…
Спасли лишь инстинкты. В самый последний момент он как-то увернулся, получив лишь ощутимый удар по ноге. По инерции откатился в сторону, вскочил, желая убедиться, что автомобиль за ним не вернется…
Машина промчалась мимо. Выдохнув, он попытался сделать шаг и только теперь ощутил чудовищную боль в колене. Кожа была разодрана до мяса, но куда больше, чем эта травма, его пугал тот факт, что он порвал штаны…
А еще потерял клюшку. Треснувшая на две части, она лежала посреди дороги единственной жертвой того автомобиля, который целился в него самого.
Мать его за это убьет. В ушах ясно зазвучали ее полные ненависти крики, упреки, оскорбления. Нет, лучше умереть прямо здесь, чем идти вот так домой…
Мучимый болью и испугом, он без сил опустился на мерзлый снег. Закусил до крови губу, чтобы не позволить себе заплакать. Он ведь уже не маленький - через несколько месяцев ему будет целых тринадцать…
- Ты в порядке? - раздался рядом чей-то приятный, будто бы даже знакомый голос.
Рамиль встревоженно встрепенулся, но почти сразу же успокоился, встретив мягкий взгляд голубых глаз…
Соседка из квартиры напротив. Всегда такая добрая, приветливая, улыбчивая…
- Нормально все, - буркнул себе под нос, попытавшись закрыть рукой поврежденную ногу.
Но она уже все заметила.
- Господи, - выдохнула с ужасом, присаживаясь с ним рядом. - Дай я посмотрю…
И прежде, чем он успел воспротивиться, она склонилась над ним, озабоченно нахмурилась, глядя на его рану…
- Я вызову скорую, - проговорила, нащупывая что-то в кармане - вероятно, телефон.
- Не надо! - практически прокричал он. - Не надо, - повторил тише. - Они маме позвонят и она… пожалуйста, не надо.
Складка меж ее бровей стала еще глубже, еще тревожнее.
- Но это нельзя так оставлять, - наконец постановила она. - Ты идти можешь?
- Не знаю…
Он попытался встать и она деликатно подставила ему локоть. Было стыдно и унизительно принимать чью-то помощь - он слишком привык быть самостоятельным - но сейчас вдруг поймал себя на мысли, что ее присутствие его успокаивало.
- Ну как? - спросила она, помогая сделать ему первый шаг.
- Нормально.
Он сказал это больше из упрямства и гордости: на самом деле ему было больно до слез, но он ни за что бы этого не признал. К счастью, она не стала с ним спорить, хотя наверняка видела, чего ему стоило терпеть.
