Ей отчаянно хотелось, чтобы либо лорд Элтон что-нибудь сказал, либо ей самой удалось придумать безопасную тему разговора. Наконец, отчаяние подвигло ее на замечание:

– Полагаю, погода становится более прохладной…

Они заговорили в унисон, и оба замолчали.

Посмотрев на шляпу Джорджианы, Доминик скривился. Широкие поля скрывали от него выражение ее лица, а разговор без зрительного контакта был подобен отыскиванию пути в кромешной тьме.

– Джорджиана, дорогая моя, что случилось? – мягко поинтересовался он.

Продолжительное общение с сестрой, не говоря уж о других женщинах, помогло ему выбрать правильный тон, так что Джорджиана почувствовала, еще одно его слово, и она расплачется прямо посреди парка. Она встревоженно замахала руками.

– Милорд… прошу вас… – Джорджиана решительно не знала, что сказать. Ее разум отказывался функционировать. Остро ощущая присутствие Доминика, она не была в состоянии поддерживать разговор. – Ничего не случилось, – наконец вымолвила она слабым голосом.

С трудом сдерживая раздражение, Доминик и сам удивился своему вопросу. И какого ответа он ожидал, находясь посреди парка? Ему следовало бы догадаться, что причина ее расстройства слишком личная и не подлежит обсуждению в таком окружении.

Нужно срочно спасать ситуацию, да и от ужасной шляпы Джорджианы не помешало бы избавиться.

Доминик без усилий завел поверхностный разговор о недавних событиях и наконец сумел добиться отклика от своей спутницы.

Благодарная ему за понимание и полагающая, что худшее осталось позади, Джорджиана стала постепенно приходить в себя, восстанавливая хладнокровие и способность размышлять. Ей даже удавалось кое-как поддерживать беседу. Двуколка стремительно неслась вперед, из-под копыт лошадей в разные стороны разлетались листья, а ветер, обдувающий щеки Джорджианы, прогнал бледность и вернул на них румянец. Белла была права – ей в самом деле необходим свежий воздух. По окончании первого круга она живо включилась в разговор и тут с удивлением заметила, что двуколка направляется к воротам парка, хотя их прогулка не продлилась и получаса.

– Куда мы направляемся?

– Обратно на Грин-стрит, – последовал бескомпромиссный ответ. – Мне нужно с вами поговорить.

Дорогу до Уинсмер-Хаус они проделали в молчании. Джорджиана бросила на Доминика один взгляд украдкой, но, как обычно, выражение его лица ничего ей не сказало.

Двуколка остановилась, и Доминик тут же подоспел к Джорджиане и, легко подняв ее, поставил на тротуар. Мгновение она оставалась в кольце его рук, не смея дышать или поднять на него глаза.

– Вам вовсе не нужно было…

– Еще как нужно.

Лицо Доминика по-прежнему оставалось непроницаемым. Взяв Джорджиану под локоть, он повел ее в дом.