Ее настроение менялось от экстатического наслаждения близостью Доминика до мрачнейшей безысходности, которая подступала всякий раз, как она оставалась одна. Джорджиана считала дни до окончания сезона. Потом Артур и Белла отправятся в Кэндлвик, а она сбежит в Равелло. Джорджиана даже попыталась пространно расспросить Артура о возможности уехать раньше, но в ответ получила лишь непонимающий взгляд. Будучи не в состоянии выразиться яснее, она оставила эту тему.
Со всех сторон Джорджиану окружали кремовые розы, а в голове безраздельно господствовал лорд Элтон. Она вздохнула.
Служанки ушли, лишь Крукшэнк суетилась, выбирая для Джорджианы наряд, и, искоса бросая на нее проницательные взгляды, пыталась угадать ее реакцию.
Стряхнув с себя отчаяние, Джорджиана встала с кровати. Крукшэнк тут же предложила ей синее утреннее платье. Прищурившись, Джорджиана задумчиво посмотрела на его строгий силуэт и покачала головой:
– Нет, Крукерс. Приготовьте мне, пожалуйста, новое зеленое бархатное платье.
Крукшэнк комично вздернула брови, но от комментариев воздержалась, ограничившись привычным неодобрительным фырканьем.
Скинув ночную сорочку, Джорджиана быстро умылась и надела муслиновое нижнее белье, а Крукшэнк тем временем достала последнее приобретенное у Фэнкон платье. Общение с лордом Элтоном научило Джорджиану хотя бы тому, что в его обществе она будет чувствовать себя увереннее, если предстанет перед ним в новом элегантном наряде. Кроме того, через несколько дней она вообще будет лишена радости видеться с ним. Невостребованная любовь тяжким грузом давила ей на сердце, но, несмотря на это, Джорджиана была намерена прожить оставшиеся дни как можно более полно и накопить как можно больше горько-сладких воспоминаний, которые потом будут согревать ее душу долгими зимними днями и ночами в Равелло.
Дул морозный восточный ветер. Деревья, лист за листом теряющие свой летний наряд, отчаянно цеплялись голыми ветвями-пальцами за низко нависающие над их верхушками серые тучи. Лето сменилось осенью, этой промозглой предвестницей окончания года.
Сидящая в двуколке виконта Элтона Джорджиана не ощущала холода. Отказываясь думать о своем бесцветном будущем, она грелась в теплых лучах настоящего. Ее обдуваемые ветром щеки разрумянились, а в оживленном взгляде, который она не сводила с Доминика, светилась любовь. Оставив все запреты на Грин-стрит, она наслаждалась счастьем.
Доминик со своей стороны также был переполнен эмоциями, некоторые из них являлись для него новыми, а некоторые – даже тревожащими. Лорд Элтон больше не сомневался в том, что любит Джорджиану Хартли в полном смысле этого слова.
