Я никому не говорила, а ты?
Джорджиана покачала головой, обдумывая предложение Беллы. Она купила у Фэнкон еще три вечерних платья в неизменной лиловой гамме, упрямо отказываясь носить два наряда, тайком приобретенные Беллой. Но какое она имела на это право? Это ведь была очень простая просьба, которую нужно было уважить, учитывая, сколь большую помощь оказывала ей Белла. Только собственная гордость не позволяла Джорджиане надеть прекрасные творения именитой модистки, понуро висящие у нее в гардеробе.
– Если это доставит тебе удовольствие, – с мимолетной улыбкой произнесла она.
Белла радостно улыбнулась:
– Огромнейшее.
Как только цель была достигнута, она поспешила в свою спальню, чтобы препоручить себя заботам опытной Хиллз.
Три часа спустя, стоя рядом с Беллой в бальном зале Льюис-Хаус, Джорджиана недоумевала на собственное продолжительное упрямство. Одобрение, отразившееся во взгляде Артура, когда она вошла в гостиную в новом наряде, убедило ее, что она приняла верное решение. Повышенное внимание ее преданных поклонников и появление новых стало дополнительным подтверждением общественного одобрения смене ее стиля одежды.
Приняв приглашение лорда Моубрея на первый вальс, Джорджиана счастливо смеялась, радуясь его комплиментам. К собственному удивлению, девушка обнаружила, что, невзирая на свое опустошенное сердце, она вполне в состоянии поддерживать образ юной девушки, беззаботно наслаждающейся своим первым светским сезоном. Родители учили ее не зацикливаться на проблемах, поэтому Джорджиана продолжала с интересом наблюдать за поведением и слабостями окружающих. К своим поклонникам она относилась с привычным дружелюбием. Правда, немногих девушек-дебютанток Джорджиана осмелилась бы назвать своими подругами, но, к счастью, у нее была Белла, за знакомство с которой она всегда будет благодарна судьбе.
Джорджиана представления не имела, что именно Белла сказала лорду Эллсмеру, но желаемый результат был достигнут: его светлость отказался от ухаживаний, заверив Джорджиану в своей искренней преданности. Целый вечер она гадала, какими же словами Белле удалось его в этом убедить. В конце концов девушка решила, что ей вовсе не обязательно об этом знать.
Вопреки опасениям Беллы, упрямое поведение ее подопечной обошлось без негативных последствий, и Джорджиана по-прежнему оставалась для хозяек «в высшей степени подходящей мисс Хартли», поэтому поток приглашений не иссякал. Джорджиана ни в коем случае не стала бы утверждать, что ей не нравятся балы и приемы, но все же понимала, что часть ее души остается незатронутой. Неудовлетворенная и отрешенная, пустая и бездействующая, эта часть ее души как будто ожидала чего-то.
