Джесси будет выглядеть слегка неуверенно, возможно, в ее глазах даже будут стоять слезы, когда она увидит меня. Она первой начнет кричать, вычитывая меня за то, насколько глупым был мой поступок, и кем, черт возьми, я себя возомнил, и откуда у меня это чертово желание умереть.
Робби будет волком, он станет тереться об меня, пытаясь оставить на мне свой запах, ненавидя вонь крови, все еще цепляющуюся за мою кожу. Позже он скажет мне, что моя кожа пахла смертью, от меня пахло смертью, и он не мог этого вынести. Что он не может потерять меня. Ведь я его Альфа, черт возьми, и мне следует лучше заботиться о себе, потому что он понятия не имеет, что сделает с собой, если меня вдруг не станет.
Картер с Келли тоже будут волками, и они станут тявкать и гарцевать вокруг нас с Джо, вертя задами, прижимаясь к нам, пытаясь вести себя беззаботно, но их широко распахнутые глаза и скулеж никого не проведут. В конце концов, они рухнут по обе стороны от нас, свернувшись возле своих Альф и, закрыв глаза, наконец-то задышат ровно.
Элизабет с Марком будут замыкать шествие, оба в человеческом обличье. Наблюдая, как другие набрасываются на нас, Марк с таинственной улыбкой на лице, а Элизабет прикроет глаза, позволяя звукам стаи-стаи-стаи омывать ее.
Мы жили.
Мы любили."
"Мы теряли. О боже, сколько же мы потеряли.
Но сейчас мы здесь. Вместе. И, может быть, это еще не конец.
Ничего страшного. Все нормально.
Потому что мы являлись чертовой стаей Беннет.
И наша песнь будет слышна всегда.
ЭПИЛОГ
— Ты готов? — спросил он.
Джо нависал надо мной, а на его лице застыло такое благоговейное выражение.
Моя кожа была разгоряченной и влажной от пота. Меня переполняли возбуждение и жар.
Я едва сумел отыскать слова, чтобы ответить ему:
— Да. Да, Джо.
Он наклонился, чтобы поцеловать, и медленно вошел в меня.
Джо опустился так низко, как мог, его бедра прижались к моей заднице, мои ноги были закинуты ему на плечи. Мы дышали друг другом, глаза распахнуты, носы соприкасаются.
— О, черт, — выдохнул он, прижавшись ко мне, когда его бедра задрожали.
Джо ждал, сдерживая себя, словно не мог пошевелиться, как будто не хотел двигаться.
— Все в порядке, Джо, — заверил я.
