\

Я пела и смотрела на дорогой кулек, в котором лежал маленький дракон. В его серых, как и у отца, глазках еще не держался зрачок, меняя очертания с круглого на вертикальный. Он посопел и уснул. Тихонько положила его в кроватку, накрыв одеяльцем. Немного постояв, повернулась к постели, распахивая халат.

— Уснул? — услышав тихий шепот мужа, кивнула.

— Ага, — и добавила с хихиканьем, — Весь в тебя, такой же упрямый и не хочет спать без меня."

"— Это почему же «упрямый»? — притянул к себе на кровать, где лежал, и принялся целовать.

Я притворно вырывалась и тихо смеялась.

— Погоди, погоди, не души меня своими ласками, а ответь на возникшие вопросы, пока я еще совсем на тебя не обиделась.

— Это еще на какие? — продолжал целовать и подминать под себя.

— На те самые, что я пыталась задать тебе за ужином, а ты сослался на зверский голод и просил оставить на потом. И потом, вообще заперся в кабинете со своим главным военачальником. Что происходит, Алекс? Неужели будет война?

— Успокойся, моя радость, — спокойно ответил, продолжая меня целовать, — Я все сделаю, чтобы эти отношения не переросли в военный конфликт. Я буду очень стараться, милая, не волнуйся.

— Но как же мне не волноваться, Алекс? — отталкивала его от себя уже с возмущением, — У нас подрастает сын, и, возможно, я снова беременна, а ты меня держишь в стороне от таких новостей.

Он резко отпрянул и внимательно заглянул в глаза.

— Что ты сказала?

— Что сказала? — притворилась удивленной.

— Сказала, что беременна.

— Я сказала, что «возможно». И это еще надо подтвердить лекарем, — увильнула от ответа.

— Ах, подтвердить лекарем, — усмехнулся он, — То-то я смотрю, что он как-то опускает глаза, когда я интересуюсь твоим здоровьем.

— Успокойся и не вздумай оторваться на лекаре. Это я ему приказала ничего не говорить тебе. Пока.

— Пока что? Пока не увижу твою пополневшую фигурку? — он уже истово целовал меня, и я смеялась под его губами и руками.

— Хотя, — продолжил он, время от времени отрываясь от меня, — Даже в том варианте, ты меня еще больше заводишь.

Наша борьба закончилась сладким соитием. Уставшие, мы заснули.

Проснулась от пыхтения и кряхтения нашего сына.

— Мой плод и мое молоко, — так я ответила Алексу, когда он удивился моему решению.

Пока он жадно сосал, я вспоминала то прошлое, что оставило шрамы в моей душе. И хотя они зарубцевались, но иногда давали о себе знать. Это мои родные, что остались в том мире, куда я уже никогда не смогу вернуться.

— Теперь здесь моя семья, моя жизнь, — вздохнула и прижала к телу теплый комочек.