Алиса, она же секретарь нашего директора Слуцкого, собирала список тех, кто желает пойти на корпоратив. Хорошая женщина, второй раз замужем и тоже есть дети, но больше всего меня восхищала сталь в ее голосе.
В моем голосе стали давно нет. Выломали, забрали, сломали.
Особенно за год, что я один на один провела с Эльдаром на поле битвы.
— Я не пойду на корпоратив, Алис.
— А почему? Не сочти за наглость, но ты у нас новенький доктор. Надо вливаться в коллектив. Все наши доктора очень дружны между собой, это почти наш устав, — заявила секретарь.
— У меня дети, Алис. И я должна помочь украсить особняк родителям мужа. Я обещала.
— Поможешь обязательно, корпоратив же не сегодня. Успеется. А дети у меня тоже есть, но я иду поднимать дружеский дух. У нас все прилично, даже алкоголя не будет, потому что Андрей Владимирович считает это недопустимым в среде медицинского персонала.
Непоколебимость этой женщины поражала.
И умение влезать в свои дела — тоже.
Я вежливо отказалась второй раз, но она настойчиво вывела меня из кабинета и продолжила:
— Ты знаешь, когда первый муж от меня ушел, я тоже его ждала. Долго. И до сих пор бы ждала, если бы не встретила другого мужчину. А дети, когда подрастут, спасибо тебе не скажут за твои страдания. И уж точно не захотят слушать твои упреки, когда ты лет эдак в сорок начнешь припоминать им, как сидела у кроватки и караулила их сон вместо заслуженного отдыха.
Подумав несколько секунд, я кивнула.
— Хорошо, записывай меня.
Поставив галочку в своем списке — с такой улыбкой, словно за меня ей дадут премию, довольная Алиса ушла к себе.
Вернувшись в кабинет, я не сразу смогла приступить к работе — я автоматически писала карточки и почти не слушала, на что пациент жалуется доктору. К счастью, я не работала с пациентами напрямую — еще слишком боялась ответственности и считала себя недостойной должности врача.
Алиса попала в самую точку. Чтобы хоть как-нибудь наверстать время, упущенное на работе, я проводила с детьми все свободное время. Чувство вины достигло своего пика, я только и успевала его компенсировать, возмещать.
Но так неправильно. В кого я превращусь через двадцать лет? Смогу ли быть доброй мамой для Ясмин и Эмиля?
А что, если я всю жизнь так проведу? И не встречу никого, как многие женщины. И не дождусь.
Я ожидала, что Давид приедет. Думала, что после того, как он услышит мужской голос рядом со мной — примчится. Сразу. Моментально.
Наивная и глупая девочка.
Давид, кажется, так и говорил.
Я ждала его весь декабрь, весь год. Звонила по тому номеру, набирала сотни!.. нет, тысячи раз.
Он не брал.
Никогда.
Я думала — он разозлился. Возможно, приревновал. Давид ведь таким был — ревнивым до одури, я это недавно узнала. Он ведь меня к Доменико до самой его смерти ревновал.
