И возвратом аванса в этой истории тебе не отделаться! Я тебе объясняю: серьезные люди затеяли серьезную игру, вложили серьезные деньги, а теперь ты говоришь, что не выполнил мой заказ. И думаешь, это тебе сойдет с рук?

Гость пристально посмотрел на светловолосого собеседника и, достав из кармана пачку сигарет, вытащил из нее одну сигарету.

— Ошибаешься, Ваня, — жестко произнес он, — эти люди оторвут мне голову, а тебе отрежут яйца!

Художник-реставратор и сам понимал, что вся эта история может закончиться печально для него. Однако он не стал углубляться в детали, а ограничился замечанием своему гостю, который, взяв в рот сигарету, чиркнул зажигалкой.

— Здесь не курят! — строго произнес он.

Бородач пропустил мимо ушей замечание и как ни в чем не бывало, спокойно и демонстративно прикурил сигарету.

— Опасаешься пожара, — усмехнулся он. — Глупо, Иван Павлович… Ты не сгоришь, а, скорее всего, скончаешься от сердечного приступа, как некоторые другие излишне щепетильные и совестливые интеллигентные люди.

Павловец побледнел и резко повернулся к заказчику.

— Ты намекаешь на Варенцова? — задал он прямой вопрос.

Однако Минчинский и бровью не повел.

— Я, Иван Павлович, ни на кого не намекаю, — спокойно и чуть вызывающе ответил он, — а просто хочу тебя предупредить, что если не будет выполнен заказ, то и мне и тебе спокойно жить не дадут! Ты понял?

Взволнованный Павловец тряхнул головой и, взяв сумку, повесил ее на плечо.

— Понял! — ответил он. — Извини, но я спешу!

— На тот свет мы все успеем отправиться, — парировал бизнесмен и тут же поставил вопрос ребром: — Так что ты решил насчет моего заказа, Иван Павлович?

Павловец нервно дернул плечом."

"— Вот вернусь из морга, тогда и переговорим, Геннадий Станиславович… — поспешно сказал он и направился к двери.

Минчинский недовольно поморщился и затушил окурок в глиняном горшке.

— Ладно, оставим решение наших проблем на более позднее время, — нехотя согласился он.

Художник ничего не ответил, открывая дверь реставрационной мастерской. Высокому бородатому мужчине ничего не оставалось делать, как последовать за ним…

* * *Геннадий Станиславович Минчинский родился в Риге. По отцу он был поляком, а мать его была латышкой. Когда в едином могучем Советском Союзе на национальность не очень-то обращали внимание, пронырливый малый, обосновавшись в Москве, ратовал за братство между народами. Однако стоило развалиться огромной империи на маленькие государства, как молодой мужчина понял, что на национальном вопросе можно заработать капитал. Он уехал домой в Латвию и вступил в социал-националистическую партию, близкую по идеологии к фашизму.

Однако в этой военизированной организации на него посматривали косо.