Одним словом делала всё, чтобы от меня отстали.
В итоге Юрий Александрович решил, что связываться со мной себе дороже и, махнув на меня рукой, отправился дальше гонять моих одногруппников.
Я с трудом подняла себя на ноги и поплелась в раздевалку. Голова всё ещё кружилась, но хоть тошнить перестало. Уже на выходе столкнулась с нашей старостой, которая сочувственно сообщила, что меня на кафедру просили зайти. Только по одному её голосу можно было понять, что ничего хорошего там меня не ждёт. Впрочем, я и сама об этом прекрасно знала. Впереди замаячили незабываемые двадцать минут общения с куратором, который в очередной раз будет попрекать меня моими же косяками.
— Вера, ну ты же умная! — вздыхал Игорь Михайлович. — Я б ещё понимал, если б у тебя в голове пусто было. Вера, у тебя долги по семи дисциплинам! По семи! У нас по нормативным актам за три уже должны исключать. А у тебя семь! Как?! Как можно иметь незачёты по эстетике?! По культурологии? По физре?
На это мне было ответить нечего. Получалось, что можно. Ну не ладилось у меня с предметами, которые не относились к основной специализации. Да и преподавали их так себе… В большинстве своём мне просто было жалко время, которого и так толком не было. Пусть скажут спасибо, что я в этом семестре вообще хожу на всё.
— Что с тобой происходит-то? — уже под самый конец своего монолога поинтересовался Игорь Михайлович.
— Ничего, — ответила я, разглядывая свои обкусанные ногти. И когда только успела? Ногти я обычно грызла в наиболее напряжённые моменты своей жизни. Но в последнее время мне было сложно выделить что-то конкретное.
— Вера, — пытались достучаться до меня. — Ве-ра. Возьми уже себя в руки. У тебя есть две недели, что б закрыть долги. Иначе мы будем вынуждены тебя исключить, несмотря на все твои светлые мозги, которыми ты почему-то отказываешься пользоваться.
А потом я опять спала. Только это ни разу не походило на тот здоровый и крепкий сон, который присущ всем нормальным людям. Я словно провалилась в темноту и никак не могла выбраться из неё, судорожно цепляясь ногтями за остатки своего сознания.
Из этого всего меня вытащила Кроля, хорошенько пихнув меня в бок. Я подскочила на кровати и ещё долго не могла отдышаться. Оказывается, я задыхалась. Сидела на кровати и жадно глотала воздух, пока Олька не спросила меня:
— Что? — не сразу сообразила я о предмете вопроса.
— Ты сегодня что-нибудь ела?
— Не знаю, не помню, — честно пожала я плечами, ища в своей памяти хоть какие-то воспоминания о сегодняшнем приёме пищи. Со мной такое бывало, иногда, будучи не в настроение я просто забывала о том, что надо есть. Ещё один веский довод в копилку моей невменяемости.
