Шэнь Цинцю застыл, не решаясь пошевелиться; несмотря на крепость объятий, его охватило ощущение, словно кожи касается пушистый мех, отчего все волоски встали дыбом. Шэнь Цинцю собрал энергию в ладони – и всё же не ударил. Стиснув зубы, он выдавил лишь:

А ведь предполагалось, что после перехода на тёмную сторону Ло Бинхэ больше не придётся следовать дорогой страданий! И не надо мне тут ля-ля!

Но тот, казалось, вовсе его не слышал:

– Или учитель сердится за то, что произошло в городе Цзиньлань?

– Верно, – выплюнул Шэнь Цинцю.

– Когда я только покинул Бесконечную бездну, – как ни в чём не бывало продолжал вещать Ло Бинхэ, – я узнал, что учитель объявил, будто я убит демонами.

Сперва я поверил, что в сердце учителя остались тёплые чувства к этому ученику и потому он не пожелал чернить мою репутацию. Однако, когда мы встретились, я, видя реакцию учителя, решил, что это был не более чем очередной самообман. На самом деле я больше всего на свете страшился, что учитель скрыл правду лишь потому, что не желал, чтобы все узнали, что он собственноручно взрастил демона.  – Вид у Ло Бинхэ при этом был плачевнее некуда – он так торопился, что фразы теснили друг друга, словно он боялся, что учитель в любое мгновение может грубо прервать его, не дав высказаться. – Это не я подговорил того сеятеля, правда! Просто в тот момент я так разгневался и запутался, что безропотно позволил им заточить учителя в Водной тюрьме… Но я уже давно понял, как был неправ!

Однако, как бы искренне Шэнь Цинцю ни был тронут этим признанием, он не мог не прочувствовать всю абсурдность ситуации.

Посудите сами, что может быть нелепее, чем обнаружить, что парень, от которого ты столько лет убегал со всех ног, не только не собирается тебя убивать, но желает сделать нечто противоположное? Но жаждет он его грохнуть или трахнуть – разница невелика: Шэнь Цинцю всё равно намерен спасаться от подобной перспективы со скоростью света.

Один пять лет обнимает бездыханное тело того, с кем тщетно жаждет встречи; другой же готов на всё, чтобы держаться от него подальше, и всё же его не покидает чувство, что судьба то и дело сводит их вновь.

Шэнь Цинцю стоило немалых усилий приподнять занемевшую руку, чтобы, несколько раз сжав пальцы в кулаки для расслабления напряжённых мышц, в конце концов со вздохом опустить ладонь на макушку человека, который теперь был ощутимо выше него самого.

«Вашу ж мать, я проиграл!» – пронеслось у него в голове.

Сколько бы сестричек ни крутилось вокруг этого превосходного тёмного жеребца, не исключено, что он так и остался девственником.