Это приносило дополнительные мучения, мерзкое липкое чувство, когда не можешь обратиться.

Я до жути соскучился по своей чешуе и крыльям.

Тело аж чесалось — так хотелось воплотиться и взлететь в воздух.

Спасался отжиманиями и планкой.

Так себе спасение, конечно, но иного не дано.

Процесс надо мной стал самым громким в истории Декстоуна за последние двадцать лет, и широко освещался в прессе.

Ну, еще бы — сам коннетабль короля, ректор Академии Полицейского ковена проводил грязные ритуалы, связался с демонами.

Позор. Позор. Позор.

Я мечтал, что увижу Дарину хотя бы на последнем заседании суда, когда оглашали приговор.

Что она придет посмотреть, как свершилась ее месть.

Мне было все равно, я даже само оглашение слушал вполуха, ища ее глазами в толпе.

Но она не доставила мне такого удовольствия напоследок.

Не явилась, и меня заперли в клетке.

Почти сразу после этого я прочитал в колонке светской хронике большую статью о воссоединении графа Бейлиса с давно потерянной дочерью Дариной от первой жены Леноры.

Девочку еще во младенчестве прокляли и разлучили с отцом. Родогаст со слезами на глазах принял дочь и отказался даже делать проверку на отцовство.

Ведь Дарина была вылитая ее мать Ленора в молодости."

"Виновницей и убийцей первой жены графа оказалась его вторая жена — Жанна, которая сделала это из зависти и ради положения в обществе.

Ей смертной казни избежать не удалось — Родогаст расторг с ней брак, ее лишили титула и повесили.

Смертный приговор был приведен в исполнение.

В той же самой газете была небольшая заметка о том, что виконт Кастро проиграл в карты не только все свое состояние, но и титул. Это был конец для некогда славной фамилии.

Планомерно, четко и хитро королева демонов истребила всех, кто некогда причинил ей боль.

Словно фигуры с шахматной доски смахнула.

Бьянка, вернее, Дарина, отомстила красиво и с поистине королевским размахом.

Когда я думал о ней — а думал я о ней очень, очень много — то кулаки сжимались сами собой.

Что я чувствовал?

Предательство. Страсть. Восхищение. Бешенство. Ревность. Ненависть. Желание. Помешательство. Одержимость.

Все эти чувства, помноженные сами на себя в десять раз!

Одержимость бывшей женой, которая бросила меня за решетку, лишив всего, что было мне дорого — и в первую очередь самой себя! — сводила меня с ума.

Я метался по камере, как дикий зверь, желая только одного — ее, ее, ЕЕ!

Пытался спасаться непомерными физическими нагрузками — это почти не спасало.

Кажется, даже когда я находился на свободе, то не был в такой идеальной физической форме, как сейчас!

Удивительно, но чуть больше помогали нагрузки умственные. Огромная стопка толстых трактатов в углу на тумбочке, все росла.