Эти несколько мгновений рядом были тяжелее многочасовых тренировок с валуном, изнуряющего боя с големом. Просто смотреть в эти бешеные глаза…

– Не нравится – прогони меня, – предложила я ровно.

Ветер взвыл яростнее, сильнее забились о стены обломки, быстрее закрутились вокруг меня и Элора, сжимая нас в разрушительное кольцо.

– Я не заставляю держать меня рядом, – каждое слово было словно десяток валунов, которые надо пронести ровно, не показывая напряжения и усталости ни на секунду.

Движение Элора я не заметила и не уловила, поняла, когда он сжал меня, запустил пальцы обеих рук в волосы, удерживая голову так, чтобы я могла смотреть только в его лицо.

– За это я тебя и ненавижу, – прошептал он надломлено, обжигая дыханием. – За то, что не заставляешь, не держишь, за то, что тебе просто плевать!

Он держал меня крепко, но не выпустил когти ни на миллиметр, и в его запахе, помимо чужеродного гадкого и приторно алкогольного, было слишком много корицы.

В этой ярости не было ненависти, о которой он говорил.

Не было и желания навредить.

Меня захлестнуло эмоциями. Я обняла Элора за талию:

– Мне не плевать. Ты мне очень дорог. Ты… – Его пальцы ослабли, и я высвободила голову, уткнулась ему в грудь. – Элор, я не хочу, чтобы ты умирал. Правда. Твой брат что-нибудь придумает, ты обязательно поправишься.

– Ты не понимаешь, я…

– Ты поправишься, – пообещала, крепче его обнимая. – Твой брат что-нибудь придумает. Обязательно.

– Он уже придумал, – обречённо признался Элор, и у меня из-за интонаций его голоса не вспыхнула даже искорка надежды на спасение. – Но это… это…

– Что? – прошептала я.

– Слишком дорого обойдётся моей семье. И отец сказал, что не позволит этого, не в нынешней ситуации. Понимаешь, я просто хотел обсудить это с ним, только теоретически, а он сразу сказал – нет. Просто нет. Даже без вариантов. – Элор пошатнулся и крепко меня обнял. – Даже секунды не прошло, а он решил, что моя жизнь не стоит риска. Не стоит…

Боль в его голосе жгла мне нервы. А Элор повис на мне всем телом. Я могла бы удержать его, но ноги подогнулись, и я опустилась на дрожащий пол рядом с ним. Элор уткнулся лбом в моё плечо, нашёл мои руки, сжал.

Ветер выл, гремела переломанная мебель, но слова Элора пробивались сквозь какофонию звуков:

– Он же мой отец, хотя бы пары секунд размышлений я стоил?"

"– Даже больше, Элор. Уверяю тебя. – Я не знала, куда себя деть, я задыхалась. Понимала, рациональной частью себя понимала, что бывают ситуации, когда даже родная кровь ничего не решает, но… Это же Элор!

– А мой родной отец так не считает, – он всё сжимал мои руки, будто держался за них. – Просто велел мне молчать. Забыть об этом. Потому что…

– Что, Элор? – хрипло спросила я.

– Потому что заряд родового артефакта нужен для отбора Арена.