Ложка выскальзывает из моей руки, громко клацая об тарелку, но я не спешу снова ее брать. Кусок в горло не лезет уже, но все равно задаю вопрос:
– Значит, няня – это единственный выход в случае с Асадом, да? – спрашиваю с грустью, потому что при мысли о том, что малыш останется без мамы мне становится дурно. – Может, твоя жена передумает, если проведет с ним немного времени?
– Этого не будет, – качает головой Булат. – Не каждая женщина способна принять чужого ребенка, Вита. Но у него, по крайней мере, есть отец. Тебе не стоит беспокоиться за моего сына. Он ни в чем не будет нуждаться.
– Да уж, – обводя взглядом шикарную столовую, в которой мы завтракаем, с презрением говорю я. – В материальном плане не будет.
– Ты драматизируешь, – хмыкает Тагиров. – Как насчет десерта? Мой повар готовит шикарные маффины.
– Знаешь что..! Сам ешь свои маффины! – со злобой говорю ему, вставая из-за стола.
– Ух, какая экспрессия! Ты мне такой нравишься, Вита.
– А мне пофиг! Глаза бы мои тебя не видели, Тагиров! Надеюсь, ты предоставишь мне уединение, раз уж я стала пленницей в этом доме, и не будешь мозолить глаза.
– Я слишком занят, чтобы развлекать тебя, уж прости, дорогая, – ухмыляется он.
Очередное напоминание о моем месте в его жизни. Вот только меня это не задевает больше так, как раньше. Я действительно хочу находиться как можно дальше от него, поэтому спешу уйти.
Глава 7
– Ты обещал, что отпустишь меня, Булат!
– И я сдержу обещание, – говорю мрачно. – Как только Джалал окажется в тюрьме. Ты должна понимать, что выходить за пределы этого дома для тебя сейчас небезопасно.
– Я устала, Булат, – со слезами отчаяния в глазах смотрит на меня Аза. – Я задыхаюсь в этой клетке. Когда умер твой отец… Как бы жестоко это не звучало, я испытала облегчение и новую надежду на то, что ты сдержишь свое обещание. Что еще мне нужно сделать для тебя?! Чего ты хочешь в обмен на мою свободу?
– Ради Бога, успокойся! – теряя терпение рычу на нее.
Я никогда не позволял себе повышать голос на жену, всегда относился к ней с уважением, как она того заслуживает, но в последние дни все три женщины в этом доме словно сговорились свести меня с ума своими требованиями.
Аза вздрагивает и отступает назад, потупив взгляд, и я знаю, что это инстинктивная реакция на мужскую агрессию. Не знаю, кто запугал ее больше: собственный отец или мой сумасшедший брат, за которым ей «повезло» оказаться замужем до меня, но за столько лет я так и не смог добиться от нее полного доверия.
– Аза, – говорю мягче. – Тебе осталось потерпеть совсем немного. Как только все окажется позади ты сможешь начать новую жизнь. Без меня и без моей семьи.
– Я уже сомневаюсь в этом, – комкая руками ткань платья, качает она головой.
