Пряди ее длинных рыжих волос спадают вперед, на хрупкое плечо, и я морщусь при виде торчащей косточки на ключице. Она вся исхудала с тех пор, как узнала, что Джалал вернулся. Что ее свобода оказалась дальше, чем она думала. А ведь когда я встретил ее впервые, еще семнадцатилетней девчонкой, она была такая же тощая от недоедания и боялась даже глаза поднять в присутствии мужчин. Тем не менее, это не помешало мне быть очарованным ее яркой красотой. Я ни слова не сказал против, когда отец объявил, что она станет моей женой. И она стала бы ею уже тогда, если бы мой проклятый брат не забрал ее себе и не искалечил, оставив после себя лишь загнанного испуганного зверька, вместо счастливой молодой женщины, которой она должна была стать.

Если бы в тот раз он не вмешался, если бы я был дома… Если бы Аза стала моей в тот момент, то сейчас все было бы по-другому. Не было бы Виты. И возможно, не было бы даже Асада.

– Мне нужно навестить маму, – отбрасывая прочь мысли о несбывшемся, говорю ей. – Поешь что-нибудь, ты выглядишь, как живой труп. И ничего не бойся. Даже если я умру, и весь этот дом окажется в осаде, тебя и других женщин в любом случае выведут через новые туннели. Кроме тебя и мамы никто не знает код, так что вы даже вдвоем сможете выбраться, если не покинете свои комнаты.

– А она? – останавливает меня ее голос уже у двери. – Ты ведь поселил ее в своих комнатах, Булат, и оттуда тоже есть выход. Ты уже показал его ей?

– Для ее же безопасности ей лучше не знать, – качаю головой. – Няня выведет ее и ребенка.

– Ты все еще чувствуешь что-то к ней?

Я нехотя оборачиваюсь, удивленный и недовольный ее внезапно проснувшимся любопытством."

"– Почему тебя это волнует, Аза? Я же сказал, что не буду обсуждать с тобой свою личную жизнь. И ее присутствие в нашем доме ничего не меняет. Она здесь только потому, что я втянул ее во все это и моя совесть не позволяет мне дать ее убить или замучить в поисках ответов из-за моей глупой ошибки. Забудь о том, что она здесь, и не ищи с ней встреч. Ничем хорошим это для тебя не кончится.

– Я поняла тебя, – поджимает губы Аза, взмахивая рукой. – Иди к своей матери, я слышала, она сегодня была слаба.

– Ты не навещала ее?

– Нет. Она ненавидит меня и болезнь этого не изменила. Твоя мать запретила мне переступать порог ее комнат.

На это мне нечего ответить. Развернувшись, я молча выхожу, думая о том, что маме пора бы смягчить свой гнев, потому что вины Азы в гибели моего брата нет. Она меньше всех виновна в произошедшем.

Иду прямо по коридору, пока не дохожу до комнат мамы. Моя мать была второй женой отца, но именно ее все негласно считали главной, потому что папа сам дал ей это положение своим отношением.