Он не стал отнекиваться:
— Естественно, я его выпроваживал, чтобы он не мешал делу, но он все равно умудрился прийти сюда с принцем, чтобы вас увидеть.
— Ах, какой же он милый, просто душка! — улыбнулась я, и лицо Бринмора прямо на моих глазах окаменело. Выждав немного, я добавила с сожалением: — Сердце у него доброе, но память плохая, и беспорядочные связи его когда-нибудь погубят. — Я шагнула к Бринмору, стала на носочки и поцеловала его в щеку. — Вместо поцелуя руки… — шепнула я, отстраняясь.
Граф взял мою руку в свою, поднес к губам и, не сводя с меня взгляда, коснулся ее губами.
— А это вместо того поцелуя, о котором я думаю.
После этого я улизнула, наконец, и рука моя поцелованная горела в самом приятном смысле.
***
Свободные, выбравшиеся из сети чужих интриг чистенькими, да еще и с титулами, мы покинули Кивернесс. Весна порадовала теплом, и хотя день выдался не самый солнечный, мне казалось, что все вокруг подсвечено.
Разговаривать нам было о чем, но я была слегка рассеянна и то переспрашивала вопросы, то путалась в ответах.
— Тебе повезло, — заметила Иннис, когда мы обсудили основные события, и Рис отъехал вперед. — Бринмор необычный мужчина. С женщиной твоего положения он мог бы обойтись, как обходятся большинство других каэров: взять, что надо, и в лучшем случае оставить горстку монет. А он так великодушен…"
"Я ничего не стала отрицать. Меня вело похлеще, чем тогда, когда я увлеклась Фэйднессом, и, что характерно, стоило Фэйднессу исчезнуть из моего поля зрения, я сразу остывала. А вот Бринмор хоть и остался в Кивернессе, я продолжала себя чувствовать так, что еще нахожусь рядом с ним.
— Но он граф, — сказала я.
— И сделал тебя баронессой. Теперь ты его круга.
— Женщины его круга в шелках и жемчугах.
— Зато у тебя шелковая кожа и жемчужные зубы. Не говоря уже о прочих богатствах, — усмехнулась Иннис. — И ты прекрасно знаешь об этих богатствах, раз сразу поехала в Кивернесс крутить каэрами, когда запахло жареным. Но что ты добьешься такого, я и представить не могла… Дорогая моя Астрид, — сказала подруга, — я не устаю возносить богине Мире хвалы за то, что она послала тебя в Тулах.
— Не было бы меня в Тулахе, не назвали бы тебя ведьмой, — напомнила я.
— Если бы не месть баронессы, все равно кто-то остался бы мной недоволен, — грустно произнесла Иннис. — Это лишь дело времени, когда речь идет о травнице или повитухе. Любая неудача на моем поприще, любое подозрение – и вот я уже ведьма.
— Теперь ты не простолюдинка, а баронетесса, не Иннис, а Инесс, и не знахарка-повитуха, а лекарка. И если кто-то посмеет к тебе сунуться, им придется сначала иметь дело со мной.
— А за тобой стоит не только барон, — подхватила Иннис.
