Чтобы не плюхаться на хорошую мебель в грязной и мокрой одежде, я приоткрыл какую-то дверь — может, там ванная?

Это была спальня. Темные гардины спущены. Широкая неприбранная постель, кучи газет с обеих сторон на полу. В углу мерцал экран включенного компьютера. Перед ним удобное кресло. Тут же стоячая вешалка для одежды, перегруженная донельзя. На ночном столике большая рюмка с коньяком.

Все говорило о том, что здесь жил одинокий мужчина.

Я распахнул дверь и подошел к компьютеру. Он был водружен на старый хилый стол, кругом — кучи дискет, книг, журналов. Я тяжело оперся о стол и стал читать текст, светившийся на экране.

Вот что там было:

мИЛЫЙ мОЙ,

я БОЛЬШЕ НЕ МоГУ. я ВСЕ ОБДУМАЛ,

И ВЫХОДИТ, ЧТО И ПЫТАТЬСЯ НЕ НАДО.

тЫ ДОЛЖЕН ПОНЯТЬ. нЕ ДУМАЙ ОБО МНЕ ПЛОХО.

ПРОЩАЙ. юЛИУС.

Я потряс головой и выпрямился. Какие-то бумажки пристали к мокрой руке, упали на пол. Я стоял и смотрел на эти листки.

Под ними лежал красный конверт. Красный конверт.

Я перевернул его. Ну да, тот самый. Адресованный мне.

Кто-то забарабанил во входную дверь и крикнул «Эй!».

Я быстро огляделся, но на всех его дискетах были надписи «BASF», «Maxwell» и «Imp».

На одном из дисководов была защелка. Я нажал на клавишу выброса, мне показалось, что это будет правильно. Компьютер зажужжал, загорелись лампы. Я отодвинул защелку, и из компьютера вылетела дискета. Правильно: 3М Double Side Double Density 96 tpi 747-0 soft sector.

Я быстро вложил дискету в красный конверт и засунул все в карман ветровки.

— Эй!

Теперь я узнал голос. Это был Тарн. Я распахнул дверь и вышел в гостиную.

Тарн стоял посреди комнаты, за ним Кнаппен с двумя камерами наготове. Янне входил в дверь.

— Мы что, первые? — Тарн вроде был удивлен.

— Они в гараже, — сказал я. И добавил, чтобы оправдаться: — Я ищу ванную. Весь провонял мочой.

Тут снова послышалась сирена. Должно быть, «скорая». Я вышел на улицу, но там никого не было. Тогда повернул в заросший сад и уселся на трухлявый стул.

Я сидел на солнышке, воняло мочой, а я думал о минувшей ночи — как он взял дискету и что он сказал, и тут я вспомнил о молодой женщине с холодным, решительным голосом: а ведь она знала, что произойдет.

Янне вышел из гаража и неуклюже потрепал меня по голове, а потом уселся на траву.

Я только и видел, что крышу «скорой помощи», только и слышал, как лязгают носилки, и безо всякого интереса заметил, что Кнаппен меня фотографирует, а потом пришел высокий полицейский, мокрый после ванной, а потом пришел Тарн и девушка из полиции, и мы вместе сидели на припеке и ждали приезда ребят из уголовной полиции, и тут Тарн сказал:

— Он мертв.

Он был уже мертв, когда ты приехал.

— Я знаю, — сказал я. — Разницу нетрудно заметить.

— Что ты имеешь в виду? — вскинулась полицейская девица.

— Люди, которых вот так обрабатывают... — сказал я.