Тамам Шуд попятился, но на краю колыбели успел поймать его за руку — пальцы оплели браслет из зеленых бусин. Желал удержаться или — утянуть с собой.

Выпь качнулся, успел подумать — не дурная смерть.

Браслет сверкнул улыбкой, живой змеей соскользнул с запястья, рассыпаясь в жерло колыбели.

Выпь отступил, наблюдая, как золотой песок поглощает, скрывает.

Возвращает.

Закрыл глаза.

Темно, подумал. Темно мне.

***

Как все закончилось, в какой момент переломилось — Волоха не заметил. Только вот бились, а уже в следующий миг армия Нума остановилась.

Опустила знамена.

А потом увидел, как тянется к небу, встает выше чадов — Башня. На площадке, в рогатом венце ее, застыл Гаер. В крови и изрезанной плоти, как в пурпурном одеянии. Вскинул руку, вздымая прихваченную за волосы отрезанную голову. Пегие космы, оскал…

Отражение завопило на разные голоса, торжествуя, а Нум опустился, распластался ниц.

Заломали, подумал Волоха. Наша взяла.

— По колено ноги в золоте, по локоть в говне! — расхохотался Дятел, кивая на туши локуста.

Прекрасные уродицы лежали недвижно, подобрав ножки и свернув кругло шеи. Мертвы или только в спячке, того нельзя было понять.

— Дима, — устало сказал Волоха. — Пойдем отсюда. Я хочу взглянуть на Еремию.

Ему предстояло смириться и научиться жить с мыслью, что с Еремией, в нынешнем, возвращенном ее обличье — все его существо будет еще крепче слито с Лутом.

Он предал Элон, выбрав Еремию. Выбрав свой дом. Своих ребят.

С тяжелым сердцем взошел на корабеллу свою и застыл.

Боком сидящая на борту девушка повернула голову.

— Ну, здравствуй, милый, — сказала, улыбнувшись печально и робко.

Кожу ее держали швы, и она была — не живой.

Освободил и ее. Выпустил пленницу из танцевальной залы.

— Я слышала, у вас в команде недобор. Хочу отрекомендовать мою персону. Я прекрасный проводник, капитан.

Волоха приблизился. Ветер трепал подол платья Элон, и пахла она — свежей полынью.

Элон, видимо, переживала — примет ли ее капитан? А вместе с ним, по слову его — Еремия? Команда? Или испугается, оттолкнет, выбросит?

Русый склонился, нежно коснулся губами тонких, сухих пальцев.

— Добро пожаловать на борт, прима-ассолюта.

***

— У меня для тебя кое-что есть… Для вас всех.

Лин приоткрыл клапан сумки, и Ланиус заглянул туда. Удивленно поднял бровь.

— Ему некуда идти. И вы… вы же тоже ищете свой дом? Почему бы вам не помочь друг другу? И… он может исцелять.

Ланиус дрогнул едва заметно, мимолетным жестом коснулся стеклянной половины лица.

— Благодарю тебя, друг. Ты ведь отправишься с нами?

У Михаила все внутри оборвалось. Ухнуло куда-то.