Я, откровенно сказать, ушел в бега не ради того, чтобы сберечь свою горькую жизнь. Главной моей заботой была судьба сына, учившегося в школе-интернате. Если б оказался я в числе врагов народа, пришлось бы моему сынку мотаться по лагерям, как вражескому потомку. А так вот, избежав судимости, сохранил я сыновью биографию чистой. Разыскали мы друг друга лишь после смерти Сталина. Из-за отсутствия родственников Егорушка постоянно вел переписку со школой-интернатом. Закончив школу, он поступил в военно-морское училище. В Отечественную воевал на Балтике. Много орденов и медалей заслужил.

После войны прошел полный курс в академии. Командовал крейсером. Адмиральское звание получил. Теперь в Москве при морском штабе служит.

— А меня после расстрела отца из комсомола исключили, и всю нашу семью на поселение в Нарым сослали, — с горечью сказал Аким Иванович.

— Благодари судьбу, что не в лагерь за колючую проволоку, — ответил Степан Егорович. — Так-то вот, пари, жилось при твердом режиме…

Лукашкин посмотрел на цветную фотографию бравого морского офицера:

— Это ваш сын, да?..

— Он самый, Егор Степанович Иготкин, — с гордостью ответил бакенщик.

 — Оправдал мои надежды сынок. Не зря я мытарился. Прошлым летом приезжал сюда. Уговаривал к себе, а я от насиженного места оторваться уже не могу. Отвык от многолюдья, да и все вокруг своим кажется. Взять, к примеру, тот же кедр, что возле избушки. Он же будто живой родственник мне. Многое мы с ним повидали и обговорили, вот только семьями не обзавелись… — В голосе Степана Егоровича послышалась грустная нота. — Ладно, пари, исповедался сегодня перед вами от души. Спать, однако, пора.

Время на самом деле давно перевалило за полночь.

За окном посвистывал осенний ветер. Мягко шебаршило что-то по крыше. Наверное, кедр разлапистыми ветвями ластился к нашей избушке. Все молча стали укладываться на покой. Погасив лампу, Степан Егорович, покряхтывая, устроился на своей лежанке возле натопленной печи. Кашлянув, обратился к путевому мастеру:

— Что, Акимушка, нынче официальный прогноз обещает? Когда река станет?

— На третью декаду октября дают ледостав.

— В декаде-то десять дней. Точнее не говорят?

— Когда синоптики точнее говорили…

— Они, конечно, на это спецы… А я вот так скажу: в самый раз первого ноября на моем перекате сплошь ледок затянет.

К тому дню и навигацию завершим.

— По моим приметам, так же выходит, — путевой мастер глубоко вздохнул. — Утречком напомни, чего тебе на зиму завезти.

— А чего мне, Акимушка, на зиму-то… Вези, как всегда. Лишь мучицы мешок добавь, чтобы не экономить. Да не забудь, пожалуйста, батарейки к радиоприемнику. Без радио скучно. Можно человеческую речь забыть.

— Мясной тушенки не надо?

— Нет. В тайге негоже консервами питаться.